Главная
 
 
Всего записей: 2818
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 |

2578. GKV
Сыктывкар
gkonst@inbox.ru

Sat 31.Mar.2012 21:28:26
Уважаемые, добрый день.
Слушаю, некогда прочитанную, аудиокнигу "Перегруженный ковчег".
Заинтересовала вот какая мысль.
Эшоби. Первая остановка Даррелла в Камеруне. Так много живого интересного описания быта в этом населенном пункте. Дети, охотники, танцы ... Так хочется найти эту местность в Google Планета Земля.
Есть ли какие-нибудь сведения о местоположении Эшоби?
Может кто-нибудь помочь с этим?
 
2577. Ю



Wed 28.Mar.2012 17:25:29
Дорогие, уважаемые, любимые переводчики!!!!
Есть что-нибудь новенькое??!!
 
2576. Олег
Украина


Sat 17.Mar.2012 14:57:31
Интересно, никто не пытался выяснить, рассказ "Как добиться повышения" основан на событиях третьей камерунской экспедиции, как и "Зоопарк в моем багаже"?
 
2575. Ю



Fri 09.Mar.2012 22:33:02
Разобрался
Буквально пара строк о том, что Питер Харрисон просто пересказвывает своими словами, то, что ему рассказывал Даррелл. Кстати, рекомендую вторую ссылку , там много фото Ларри и Ненси ну и других тоже
 
2574. Ю



Fri 09.Mar.2012 22:26:59
По поводу ссылки, которую дал Андрей
http://never-labirynt.blogspot.com/2009/04/blog-post_21.html
а вот ссылка с иллюстрациями
http://www.openspace.ru/literature/projects/20135/details/32798/

Что-то я недопонял. Начало статьи вроде как говорит о отм, что это интервью Джералда Даррела. Тогда как понимать вот эту фразу, особенно выделенное??

Цитата1. Книга Джеральда «Моя семья и другие животные» — это скорее художественная или скорее документальная проза?

Документальная. Все персонажи, упомянутые в ней, — реальные люди, и все они Джеральдом тщательно описаны

Это что, Джералд Даррелл сам о себе говорит в третьем лице?
 
2573. Андрей



Mon 05.Mar.2012 15:32:35
Извиняюсь, туплю что-то в понедельник.
Действительно, про Джеки Даррелл информации немного. Википедия знает только про её развод в 1979м.
 
2572. Андрей
Таллинн


Mon 05.Mar.2012 15:28:12
Судя по статье Питера Харриса, Марго Даррелл умерла в Англии в 2006-м

http://never-labirynt.blogspot.com/2009/04/blog-post_21.html
 
2571. Ю



Sat 03.Mar.2012 19:56:32
О Джеки очень скудные сведения. Судя по Вики - она жива, но лет ей немало
 
2570. Михаил Мартынов

m.martinov@mail.ru

Fri 02.Mar.2012 17:29:27
Никто не знает, как жила (надеюсь, живёт) Джеки Даррел после развода с Джеральдом?
 
2569. Владимир
Украина, Макеевка
v_merzlikin@mail.ru

Sat 25.Feb.2012 00:14:38
Всё, разобрался. Оказывается, у меня не было пролога.
Как-то я его пропустил.
Ещё раз ОГРОМНОЕ СПАСИБО!
 
2568. Ю



Fri 24.Feb.2012 21:05:15
Владимиру
Я отсканил всё от первой страницы до последней. Если не ощибаюсь, обе обложки и все внутренние станицы лежат в сканах с "Прологом". Ну вот сейчас скачал "Пролог" по самой первой ссылке, так вот там первые 2 скана (сканирование1 и сканирование2) и есть обложка
 
2567. Владимир
Украина, Макеевка
v_merzlikin@mail.ru

Fri 24.Feb.2012 14:37:55
Небольшая просьба для Ю:
Не могли бы вы отсканировать обложку и остальные страницы книги, что не вошли в сканы. Я хотел бы её собрать в pdf и получить электронную копию.

И спасибо вам за уже проделанную работу.
 
2566. tiirrr
Симферополь
tiirrr@mail.ru

Thu 23.Feb.2012 23:35:24
Лори!Большое Спасибо!
 
2565. Ю



Thu 23.Feb.2012 14:14:33
Лори
Спасибо
 
2564. Лори



Thu 23.Feb.2012 01:17:34
Продолжение Пролога (стр. 8-11).

Факты. Только через несколько лет я стал понимать и относиться с чувством уважения и беспокойства к тем фактам, которые Даррелл видел воочию. Мне нужно было разглядеть его неразборчивый почерк, чтобы понять: да, мы - человеческая раса - разрушили землю и наши шансы алчным использованием природных ресурсов. Когда Джерри милостиво смотрел на молодое семейство, пробирающееся с колясками вокруг зоопарка, я думал про себя - да, наша численность необузданно растёт. Маленькое уютное кафе, в котором Дарреллы частенько бывали помимо своего поместья, заставляло меня задумываться о том, что продуктов питания надолго не хватит.
Теперь я вижу, что Джерри по-настоящему просвещал меня в течение длительного периода наших отрывочных встреч. Ему достаточно было заикнуться о политиках – «Когда они видят гориллу, они думают, что смотрят в зеркало, и это оскорбление для гориллы», - чтобы убедить меня (задолго до того, как стало модным осуждать наших выборных лидеров) в том, что политика любого сорта слепа и бесперспективна, если она игнорирует те баталии, которые ведёт Джерри. Наше физическое здоровье, говорил он раздражённо, ежедневно подвергается опасности из-за почти бесконтрольного загрязнения. Наша психическая устойчивость под вопросом, добавлял он ещё более несдержанно, что подтверждается тем фактом, что в погоне за прибылью ни одна из крупных компаний не собирается ставить во главу угла выживание человека, а тем более животных. На всех уровнях, как он замечал с гневом, качество жизни падает. И нечего ждать улучшения, кричал он, без внутренних революционных перемен, без того, чтобы все мы вынули руки из карманов и начали думать. Ядерная война, кричал он, это ничтожный риск по сравнению с угрозой окончательной катастрофы, неизбежно подбирающейся всё ближе. Даррелл наклонялся вперёд, глядя мне в глаза с крайней яростью. «Уже почти, но ещё не совсем поздно сделать шаги - но какие шаги? – чтобы спасти ситуацию» - шептал он. «Давай ещё выпьем».
Эти вопросы терзали Даррелла. Они всегда поглощали его. Но лёгкость его характера уводила его с проповеднической дороги. Проповеди тяготили его, он предпочитал рядить своё беспокойство в шутовские одежды и преодолевать тревоги с помощью веселья. Где бы мы ни встречались - сначала в Хэмпшире; затем время от времени в Лондоне, обычно у Бентли за угощением из устриц в окружении похожих на них своим нежным трепетанием официанток, которые шли в ногу с его дряхлением и впадали в маразм, поливая палтуса голландским джином; затем всё чаще и чаще во Франции, где Джерри, в конце концов, уговорил своего брата Ларри сдать в наём или одолжить ему скромное старое бунгало в холмистой местности севернее Нима - я вновь и вновь убеждался, что он единственный из известных мне людей, кто противопоставляет юмор нашей отвратительной эпохе. Эгоцентричные художники, избегающие говорить правду; писатели, уклоняющиеся от прямых высказываний; чиновники, облекающие пустоту словесной шелухой; церковники, сеющие смятение в умах в своих соборах – Джерри не разменивался на такой вздор, ему не были свойственны неопределённость, нерешительность, мягкотелость. Его взгляд на современный мир был сильным, острым, печальным и выражался просто, зачастую страстно. Большинство из нас от тех перспектив, куда катится наш мир, поддавалось ужасу, мы съёживались в бездействии или тонули в слезах.
Для Даррелла же характерным было досадовать на самого себя. Он сожалел о том, как мало ему удавалось сделать. По другим стандартам, кроме его собственного, это было очень много. И всё же он вновь и вновь повторял попытки. Он буквально жил на нервах.
В 1961 году, через пять лет после нашей первой встречи, он представил меня своему брату. Лоуренс Даррелл как раз недавно опубликовал «Клиа», финальную часть «Александрийского квартета». Его внезапное вхождение в известность, по уверению Джерри, почти не повлияло на его привычки за исключением того, что он стал выбирать вино лучшей марки. Он жил со своей третьей женой Клод в маленьком домике севернее Нима, который Джерри впоследствии купил. Мы с моей женой Май ехали в Камарг, чтобы снимать документальный фильм о цыганском фестивале в Ле Сент-Мари де ла Мер и, узнав об этом плане, Джерри посчитал возмутительным для нас не выпить рюмочку с Ларри в этом, по его словам, логове людоеда от культуры.
По телефону из затрапезного кафе я едва слышал голос Лоуренса Даррелла, приглашающего нас на обед. В чём-то он напоминал голос его брата, но был более напряжённым и со слабыми металлическими нотками. На подвернувшемся мне конверте я записывал его указания, как проехать. Они казались такими странными, что в них трудно было поверить. Через два километра после перехода Французской Армии, напротив строения, которое не является часовней, встречайте меня у таверны на дороге к северу от Юзеса, говорил он безмятежно, как будто декламировал белый стих. Но конечно же он именно там и оказался около придорожного кафе, высматривая нас через окно своего видавшего виды автомобиля. Он невероятно напоминал Джерри, только в слегка «укороченном» и интеллектуализированном виде.
До этого случая я не представлял себе, что значит обед в Миди (Юг-Пиренеи – регион на юге Франции). Прежде всего – никакой длительной подготовки. Много времени отводилось выпивке – часто пастис (анисовая водка), иногда виски, обычно вино. Обед начался приблизительно в то время, когда дома люди думали бы о чаепитии, а закончился незадолго до захода солнца. К тому времени дружеские отношения полностью установились. Мы с женой возвращались к своим цыганским кибиткам на побережье по ровной, как взлётная полоса, дороге, вдоль которой с устрашающе короткими промежутками стояли кресты, отмечающие места ДТП со смертельным исходом. Ни один из нас не был в состоянии вести машину. Однако у меня хватило наглости прикинуться трезвым, поскольку я был вдохновлён историей Ларри об одном коммивояжере в Pont des Charrettes, который опрокинул пятнадцать стаканчиков пастиса перед обедом, а затем во второй половине дня, как обычно, занялся своими делами. Норма для Франции - никогда не пить, кроме промежутка времени вскоре после полудня. В противном случае вы не в состоянии противостоять жизни и закончите нервной депрессией. Сиеста была изобретена, чтобы следовать этим обычаям в полной мере.
Но худшее было ещё впереди. Начинало казаться рискованным пытаться угнаться за Дарреллами, особенно во Франции. На следующем обеде с чувством долгожданного облегчения, освободившийся от третирования его цыганами, которые с подозрением, как к некоему проклятью, относились к кинокамере, присутствовал Генри Миллер вместе со своей подружкой, такой же чувственной, как и его романы. Подобно большинству обедов, на которых воздаётся должное дарам Бахуса, на этом также прессовались мозги, мололась чушь, изредка перемежаемая поразительными сентенциями, которые забывались, едва были произнесены. Я не помню ничего из сказанного мастером. Никакие перлы эротических откровений не засели в моей памяти. Тысячи, по ходу дела всё менее хорошо подобранных, слов произносились со скоростью, опережающей течение обеда. За вином полностью перетряхивалось содержание книг, импровизировались целые шедевры. Культура переиначивалась и получала новый толчок. Ларри и Генри совершенно подходили друг другу в этом общении, преодолевая разделяющую их цвета тёмного вина пропасть Атлантики. Миллер, одновременно и мягкий, и грубоватый, и философичный, Даррелл – живой, острый фантазёр.
Тем временем, с трудом ворочая языком, и только лучезарно улыбаясь, наш кинооператор пожирал глазами спутницу Миллера, готовясь к атаке. Он ждал своего часа, когда всех слишком развезёт, чтобы что-либо замечать. Его жертва также выжидала, вставляя незначительные дружеские замечания для отвода подозрения. И только когда мы влезли в наш старый дребезжащий Лендровер, предварительно предложив Генри Миллеру и его спутнице подвезти их до Арки Императора Августа в Ниме, действо началось. Моя жена, я и Генри сели впереди подобно трём любовникам со страниц «Тропика Рака». Наш кинооператор сел сзади, нет развалился, нет рухнул на спину рядом с вожделенным телом, которому весь день строил глазки.
Я вёл машину. В зеркале заднего вида мне видна была по большей части дорога, и лишь частично – то, что делалось в темноте сзади. Я ревностно следил за движением, будь то приближающаяся машина, или тающее позади в ночи здание церквушки. Тут я услышал что-то, близкое к хрюканью. Не обращая никакого внимания на недвусмысленные звуки сзади и воспринимая их как должное, Генри как ни в чём ни бывало продолжал жужжать что-то о далеко не безнадёжных условиях для культуры в Соединённых Штатах, да и тут, во Франции, стоит только оглянуться вокруг. А я как раз боялся оглянуться назад. В его книгах всегда упорно вдалбливалось, что повседневный секс является движущей силой какой бы то ни было культуры, а я волновался за его реакцию на тяжёлое дыхание за его спиной, пока наш универсальный драндулет не докатил до центра Нима. Старый лысый простак от Американской литературы, вышел у гостиницы, пожал руку тому, кто только что наставил ему рога, и надев невероятную фетровую шляпу, вошёл в гостиницу с римскими руинами во дворике.
Это был в самом деле незабываемый вечер, главным образом, потому, что он нёс все те невероятные особенности, которые свойственны историям, рассказанным Дарреллом.
 
2563. Лори



Sun 19.Feb.2012 13:00:09
Мне, конечно, приятно читать ваши доброжелательные отзывы, но, мне кажется, мы в первую очередь должны благодарить Хьюза за его замечательный текст.
 
2562. Анна



Sun 19.Feb.2012 03:51:51
Лори, это просто супер!!!!!!!!!!!!!!!!!!
 
2561. Ю



Fri 17.Feb.2012 21:54:41
Лори
Лори, Вы напрасно скромничаете. Сейчас перечитал весь перевод.
По-моему - просто замечательно! Чесное слово - мне очень понравилось!!!
Ещё раз - огромное спасибо и с нетерпением ждём продолжения.
 
2560. Ю



Fri 17.Feb.2012 21:38:03
Лори
Спасибо огромное!!!
Ждём с нетерпением продолжения!!!
 
2559. Лори



Fri 17.Feb.2012 20:09:51
Продолжение Пролога (стр. 5-7):

Как обворожительно было начать чтение. Это было сравнимо с воздействием вина на том первом обеде. Он совершил почти невозможное, погружая своих ближайших родственников – маму, братьев Ларри и Лесли, сестру Маргарет – в атмосферу обыденности, которая воспринималась завораживающе. Он вложил очарование в сущность каждого. Тон повествования поднимал обычные семейные сцены до эпического уровня, сохраняя их будничность, не умалчивая раздоры и шутки, будь то плохие или хорошие. Книга подталкивает вас умчаться в эту средиземноморскую страну, она не только согревает вас, но и позволяет познать эту страну более тщательно, чем местные жители. Она делает вас более человечными. Что касается животных, то Даррелл в своём весёлом, но точном повествовании никогда не очеловечивал их. И при этом животные не стояли особняком. Они входили в границы человеческой сферы. С другой стороны, люди представлены никем иным, как животными. В развитии семейной саги мир всех живых существ представлен как одно целое с многообразием чувств, но без следов слащавости, связывая нас с животными - нашими предками и нашими сожителями на этой планете. И всё это с неудержимым юмором, который исходит откуда-то изнутри, а не из головы. Читая, мы видим, что члены семьи Джерри ведут себя, руководствуясь инстинктами, наблюдаем конкуренцию между братьями. То есть, они ведут себя точно так же, как и животные в природе в разнообразной обстановке.
Книга, как мы позднее увидим, всегда сообщала и личностный посыл. Книга обладает таким же даром, каким и общество самого Джерри - помогает прочувствовать самого себя. В моём случае, как и во многих других, она возвращает детство. Чем было моё детство, если его можно назвать таковым? В возрасте девяти лет меня увезли (эвакуировали) из Лондона, где я был лишён всяких связей с живой природой, если не считать нашу кошку и мышей, на которых она охотилась. Теперь я оказался среди дикой природы. В окрестностях Чичестера, в спокойной тихой деревенской обстановке во время первой военной весны я начал робко изучать природу. Это никогда не происходило в присущей Дарреллу манере «впитывания». Я вечно отвлекался на мальчишеские соблазны вроде катания на велосипеде. Но я помню лёгкий холодок от крика внезапно вспугнутых птиц, ароматы цветов в летнюю жару, насекомых в позе угрозы. Враждебная сила природы пугала меня (вызывала «гусиную кожу»).
Тот обед у Берторелли был первой в бесконечной череде других совместных трапез. Трапезы имели особое значение. Я быстро усвоил, что ленчи и/или обеды ежедневно проводятся во славу самого бытия, они должны быть продолжительными и обязательно весёлыми. Меню едва ли играло какую-либо роль, но всё было лучшего качества. Рыба ни гриле, поджаренная на корягах пляжа Камарга, яичница с сосисками в его великолепной квартире на втором этаже в зоопарке на Джерси, сочнейшая дичь, приготовленная по лучшим канонам европейской кухни, всевозможные салаты под вишнёво-красными зонтиками от солнца во Франции, омары на набережной Шербура, груды креветок, устрицы дюжинами, горы бутербродов с маслом, масса сортов сыра и фруктов - и все эти трапезы на протяжении многих лет неизменно сопровождались взрывами хохота. И это, вопреки здравому смыслу, означало, что мир есть повод для веселья, несмотря на то удручающее обстоятельство, что никто, осознавая безысходное состояние мира, не может хоть в малой степени улучшить этот мир. За хорошим обедом с Дарреллом даже ужасы превращались в забаву, если к ним относиться с юмором. Казалось, он полагал, что потакание собственным слабостям способно само по себе обеспечить защиту от безысходности, когда так мало сделано и так много надо сделать.
Настоящее положение вещей для Даррелла, как мы дальше увидим, было вовсе не так забавно, как он пытался изобразить.
Вскоре после этого первого обеда я оставил полную занятость на службе в качестве редактора. Я работал у себя дома как рецензент (корректор). Моё время принадлежало только мне. Я был свободен за исключением второй половины дня в среду, когда я посещал свой офис и виделся с милыми секретаршами. Побуждения к свободе, некогда мельком подсмотренные мною на площади Soho, были обострены дарреловским, казалось бы, непринуждённым сговором с грешным миром. С этим я и пошёл дальше по жизни. Я написал роман, который освободил меня от чудовищной тяжести быть неопубликованным, и исследование о Дж.Б. Пристли, чьё настойчивое пожелание мне быть самостоятельным, также раскрепостило меня. В течение года я счастливо женился на женщине с собственным интересом в жизни. Я покинул свою сырую квартиру в Bayswater, она – свою сухую квартиру в Кенсингтоне, и мы поселились в одном заброшенном доме, где прожили 12 лет.
В тот период времени я принимал как должное, что Джерри был близким другом, хотя я редко видел его. Мы всё время снимали фильмы в различных северных странах. Он пытался найти место для зоопарка своей мечты. Я пытался сказать своё слово как романист. Он продолжал содержать себя путём написания книг о своих приключениях. Я искал благосклонную аудиторию для моих сокровенных мыслей и зарабатывал на жизнь другими способами. Мы соприкасались с интервалами времени, которые было трудно предсказать. Самым главным было то, что я знал, что он есть, где бы он ни был. Изредка мы обменивались письмами. Во множестве в Хэмпшир приходили почтовые открытки, в которых упоминалось о возможной дате встречи и невозможных джунглях, в которых он находится. Звонки из Франции, когда он сообщал, что он на пути к Джерси, прерывались, потом повторялись, попытки перезвонить ему никогда не удавались, но уже несколько дней спустя Джерри так или иначе прибывал, и летний вечер на задней террасе до самого заката солнца растворялся в неисправимом смехе над состоянием мира, нашими собственными карьерами, вселенским износом, странностями Прованса.
Я не переставал удивляться. Развалясь на террасе, со стаканом виски в руке, он был гораздо благоразумнее его образа, созданного в глазах публики. Публика держала его за ковёрного, способного рассмешить до колик рассказами о проказах животных, тогда как суть его жизни и работы как зоолога и писателя состояла в сложной реакции, то неистово безнадёжной, то безнадёжно яростной, на простые факты. Эти факты не давали ему покоя. Они чуть не сломили его. Эти факты лишали его сна. Они изводили его днём. Оттого он так много пил. Эти факты способствовали кризису в его жизни в возрасте за сорок. Они окрашивали его шутки в чёрный цвет.
Это находило свой выход на протяжении лет, с разными интервалами, когда нам доводилось беседовать. Как-то мы сидели снаружи при лунном свете. Я вспоминаю стальной взгляд его голубых глаз, когда вдруг его охватила мысль о безнадёжной судьбе одного из видов животных. Мы целиком отдавались выпивке и смеху. Внезапно он совершенно протрезвел. Од поднёс ноготь большого пальца к моему лицу. «Это существо такое же маленькое» – сказал он, – «но оно такое же большое в общей системе существ, как ты или я». И снова сел, мрачно глядя на звёзды, словно споря с неумолимым фактом, в котором каким-то образом был виноват и я.

 
 
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 |