Главная
 
 
Всего записей: 2820
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 |

2520. Ольга

olika.q@mail.ru

Sun 22.Jan.2012 11:21:40
Четвертая глава
Пронзительный крик петушка миссис Бриггс  оповестил о рассвете, и ко мне медленно пришло осознание: в этот день благодаря объявлению квартиросъемщики затарабанят в мою дверь. По всему городу итак уже было полно проспектов с рекламой отелей и пансионатов. Заметят ли мое объявление среди всех остальных? – беспокойно спрашивала я себя, все глубже кутаясь в теплое одеяло и не желая покинуть свой уютный кокон. Я с завистью подумала о страусе, который может спрятать голову и жить, представив миру на обозрение свой равнодушный и спокойный зад. Послышался скрип – это была соседка миссис Бриггс, готовая вот-вот появиться у заднего входа и пожелать миру доброго утра - сиплым кашлем, шарканьем и затяжным «Ааргх!». Как быстро привыкаешь к звукам. В погожие дни можно даже услышать песню, и я почти что с надеждой ожидала ее: но пауза затянулась дольше обычного. Может, я напрасно ожидала ее сегодня? Но нет. Вот звуки песни «Под старой яблоней» наполнили дорожку между нами. Хоть это и были хриплые звуки, зато они шли от самой души.
Выступление миссис Бриггс оборвалось, как только она вспомнила, что «женщине некогда скучать». По звону пустых бутылок от молока и звукам захлопнувшейся двери я поняла, что она исчезла. Но не совсем. Еще можно было расслышать, как она будит семью, и как те в ответ по привычке молчат на ее призыв к пробуждению. Может, мне тоже последовать примеру миссис Бриггс или немного погодить и еще поприслушиваться к утренним звукам? Я решила еще понежиться. За последнее время произошли резкие перемены. Эдвард с женой уже въехали: он прибыл к назначенному времени и, к моему удивлению, вполне традиционным путем. Я ожидала увидеть запряженную лошадьми повозку или еще что-нибудь неожиданное и почувствовала разочарование, когда у ворот увидела ничем не примечательное такси, что не могло не подпортить мое изначальное представление о его величии. Он появился укутанный в пальто с капюшоном, точно собирался в экспедицию  на Северный полюс. У его молодой супруги были густые каштановые волосы до  плеч. Мое внимание сразу привлекло длинное черное ожерелье и алый плащ. Она мне понравилась.
Эдвард появился в двери первым, с нежностью держа поваренную книгу, мольберт, черный квадратный набор красок и стопу связанных веревкой холстов, возложив на жену ответственность за все прочие менее важные вещи. Под воздействием увещеваний тетушки Пэйшнс я подавила желание выбежать им навстречу. Но когда я поджидала их у двери с книгой учета, радостная улыбка все-таки вырвалась наружу. Неожиданно засмущавшись, что держу эту книгу в руках, я потихоньку убрала ее, приняла у Эдварда блестящую черную коробку и, весело болтая, проводила его в северную комнату с высоким потолком. Первый постоялец уже был в доме. В подтверждение этому появились первые знаки присутствия новых людей: незнакомый запах масляных красок, перебиваемый экзотичным запахом чеснока – Эдвард, нарядившийся в бледно-голубой халат, перво-наперво расположил мольберт и прочие инструменты для работы,  а потом занялся своей мини-кухней, ибо любил ублажать и мучить свой нежный желудок различного рода необычными блюдами. Пускай тетушка Пэйшнс и скорчилась бы при виде таких расточительных пиршеств, мама и Эдвард – и я была в этом уверена – сошлись бы, сразу же после того, как она оправилась от первого шока, производимого его довольно необычным внешним видом.
Мама, Саймон и Павло до сих пор весело отдыхали в компании Лесли и его будущей супруги в полмили отсюда. Размышления привели меня к неожиданной и тревожной мысли: что если семейный дом через дорогу придется брату Джеральду не по вкусу, и он решит остановиться у меня? Ведь его выкрутасы погубят любой пансионат.
Я всегда терпеливо относилась к Джеральду, но сейчас все было по-другому. Ему придется осознать, что я собираюсь быть успешной бизнес-леди и больше не могу мириться с его определенно странными привычками. Было ясно: если я позволю постояльцу перешагнуть порог своего нового дома с каким-либо животным – домашним или нет – я и вовсе не смогу иметь никаких постояльцев. Я услышала шум – дети галдели доме и уже разговорились с нашим бородатым жильцом. Раздумывая о том, что надеть, я пошла в ванную комнату. Я должна надеть что-нибудь деловое. Может быть, серое?
В конце концов, одевшись в красное, что, конечно, и в сравнение не шло с моей  процветающей тетушкой, я пошла утихомиривать детей, чтобы безопасно отправить их в школу подальше от сцен активного зарабатывания денег. Я слонялась по дому, делая всякую ерунду и наблюдая за женой Эдварда, которая поухаживав за мужем, отправилась на работу. Когда она вышла, ее темные волосы сдуло ветром назад, а ее красное пальто заалело в утреннем тумане.  Она сказала, что раньше была моделью, и до сих пор иногда позировала для Эдварда. Каждый день она уходила на работу в местный магазинчик, уверенно оставляя Эдварда присматривать за домом. Она сказала, что предпочитает работать.  И не удивительно, ведь Эдвард готовил не хуже любой женщины, а моя готовка казалась такой безжизненной по сравнению с его, что при первой возможности я собиралась приобрести такой же, как у него, набор специй.
Мама должна была прийти на кофе. Это ее первый визит ко мне с момента претворения моих планов в жизнь. Мне не терпелось продемонстрировать ей, что мой дом, по крайней мере, завершен, а мои первые постояльцы уже въехали. В одиннадцать я нетерпеливо стала ожидать  у окна. Мистер Битл оживленно беседовал с мисс Брэйди. Она походила на старую странную птицу с боа из перьев вокруг шеи, голубым бархатным пальто и шляпой Робин Гуда под цвет, которая еще больше выделяла перья ее боа. Она прекратила подметать дорожку и, опершись на метлу, внимательно слушала мистера Битла. Мама вышла десять минут назад. Я подсчитывала. Где она сейчас? Если она не поспешит, ей придется беседовать с мистером Битлом. Я нетерпеливо подошла к воротам и заметила маму. До меня ей оставалось пройти еще несколько домов. Она шла прогулочным шагом, и на одной руке висела большая корзинка. По внезапной панике на лице мистера Битла, я могла сказать, что он тоже  ее заметил, и раздумывал, что же делать дальше. Я похихикала про себя, с интересом наблюдая за ним. Неужто вероломный мужчина собирался бросить мисс Брэйди ради  жертвы помоложе? О да! Ибо наскоро проронив последнее слово, он стремительно пересек улицу, выкрикнув «Рад Вас видеть, миссис Даррелл!»
Лицо мамы помрачнело, когда он подошел к ней, хотя я никак не могла понять, чем он ей не угодил. Не иначе как вставными челюстями, про которые рассказывают жуткие байки. Он пытался расположить ее своим извиняющимся тоном, и заботливо взял корзинку из ее рук, хотя и к недовольству Павло, сидевшего внутри, и издавшего пронзительный крик.
- Так рад Вас видеть, миссис Даррелл. Слышал, Вы в отъезде на отдыхе. Надеюсь, он идет Вам на пользу?
Я не говорила ему, что мама на отдыхе. Интересно кто? Мисс Брэйди хоть и стала опять подметать дорожку, внимательно за ними следила.
- Ах да, спасибо, - сухо ответила мама. Было очевидно, что все это ей совершенно не по душе. Чувствуя, что у него не особо получается, мистер Битл перешел к теме, которая, как он знал, очень интересовала маму.
- Я сделал странное и таинственное открытие, - сказал он лукаво, позволяя маме переварить его слова. - У нас здесь полтергейст. Творятся странные вещи – повсюду горшки и кастрюли. Моя бедная экономка очень встревожена, и хотя я ей ничего не говорил, но я подозреваю, что у нас орудует полтергейст.
Лицо мамы немедленно оживилось, и она остановилась. «Полтергейст? Как интересно! Он как-то проявляет себя?»
- Мама, кофе уже готов, - я поспешила позвать маму, стараясь помешать их беседе завязаться. Если бы мама ввязалась в разговор про призраков и другие сверхъестественные вещи, я бы так и не смогла затащить ее в дом. Эта тема могла полностью поглотить ее внимание. И когда она начинала описывать увиденные вместе с моей бабушкой в Индии образы и другие странные происшествия, никто не знал, когда это закончится. В данном случае возможно с мистером Битлом и местным викарием, приглашенным для проведения сеанса экзорцизма в моем пансионате. - Боюсь, мне пора идти, - с неохотой сказала мама, услышав мой настойчивый голос. Она взяла обратно свою корзинку, с нежеланием  отрываясь от этой увлекательнейшей темы. Мистер Битл с тоской посмотрел ей  вслед.
- Привет, дорогая. Извини, что задержалась, – она поцеловала меня. - Я только что узнала кое-что очень интересное – настоящий полтергейст! И причем рядом!
- Что за вздор! - сказала я.
- Может и вздор. Но кто знает, в этих старых домах..., - ответила мама, не желая подвергать историю мистера Битла сомнению. - Может тебе повезет и ты обнаружишь одного у себя.
- Упаси Боже! – презрительно ответила я.
Мы зашли внутрь, и я показала маме, что сделала со старым домом. В гостиной нам встретился веселый Эдвард. Он нес пустую бутылку от молока, и я их познакомила, внимательно наблюдая за лицом мамы. Она не могла не оценить великолепие обтягивающих брюк, рубашку цвета охры и мексиканские сандалии. Отличная картина, особенно если учитывать устойчивое благоухание чеснока. Он с любопытством поприветствовал мою маму, она по привычке ответила спокойно, и я было обрадовалась, так как ее лицо совершенно не отразило никакой внутренней тревоги. Но я ошиблась. Через несколько минут мы сидели в уединении гостиной за чашкой кофе, и я обнаружила, что ее реакция – особенно на брюки Эдварда – совершенно отличалась от моей. Она выразила ее несколькими словами: «ужасно вульгарно, его могут арестовать, если он будет разгуливать в таком виде. И я не удивлюсь, если он не связан с торговлей белыми рабами. Откуда он берет деньги?»
Я подумала, что слышать такие вещи от человека, настолько толерантного, как моя мама, просто неразумно, и я поспешила защитить его. «Но он тебе понравится, я знаю, он божественно готовит, карри и все такое плюс кладет много чеснока. Иногда я даже думаю, не перебарщивает ли он с ним» - добавила я, так как заметила, что с приездом Эдварда в гостиной часто пахнет так, как будто его только покинула армия греческих пастухов.
- Посмотрим. - Мама сняла шляпку и вытащила вязание. - А сейчас расскажи мне про детей. Как им в новой школе?
- Не очень, - угрюмо ответила я. Когда я вспомнила про детей, моя материнская любовь немного утихла. - Вчера Джерри хулиганил, и его отправили домой.
- В самом деле? У меня есть что сказать на это, - мама была возмущена. - Что это монстр, который обращается с ребенком подобным образом? С ребенком, который за всю жизнь ничего плохого не натворил, бедняжка!
Это было не совсем так, но мама всегда спешила защитить своих внуков, и не только своих.
- В этот раз он на самом деле вел себя не совсем хорошо, – сказала я. - Он взял с собой ту картину, которую забыли Лоренс с Нэнси. Ту, с которой Нэнси делала копию для вышивки, когда она была здесь беременная.
- Ах ту! – мама фыркнула. - Я думала, что Лоренс будет поумнее и не оставит такое просто валяться!
- Ну да! - ответила я. - Адам и Ева, с вожделением смотрящие друг на друга. А между ними нет и фигового листочка. Он сказал, что сделал ее специально к моему дню рождения, и повесил ее в классе. Потом они словили его.
- У него были светлые мысли, невинное дитя, - мама выглядела умиленной.
- Не вижу в таком поведении  ничего хорошего, - ответила я.
- Но нельзя было допускать, чтобы она просто валялась и наводила искушение, - с упреком сказала мама. - К тому же эта картина с этим змеем, ползущим по выпирающим местам, ужасна вульгарна! Это не искусство! Также я сказала и тогда, - продолжала она, разволновавшись. - Я пыталась заставить их ходить в воскресную школу,  - прервала я ее, так как мои мысли теперь были полностью заняты детьми. - Они сходили один и раз и отказались ходить туда вообще. Они сказали, что там скучно, - я все мрачнела и мрачнела.
- Ну что же, мальчишки есть мальчишки, - утешила меня мама, наливая себе еще кофе.
- Я уверена, что мы не  были такими ужасными в детстве, - продолжала я задумчиво.
- Ах, нет, были, дорогая!» - ответила мама, задумчиво улыбнувшись. - Вы с Лесли создавали столько проблем, намного больше, чем другие дети, - мамин взгляд устремился куда-то вдаль, в воспоминания нашего счастливого детства в Индии. То были славные деньки во времена британского владычества. Нас холили и лелеяли слуги, а жизнь была такой прекрасной. - Я отлично помню тот раз, когда вы все ушли пить чай, а вернулись с карманами, набитыми их игрушками, а у  Лесли была  температура. У него всегда была температура, когда он куда-нибудь ввязывался.
Я похихикала. – Да нет же, мам. Не было такого! Но я помню, как мы с Лесли пытались затащить нашу воспитательницу куда-то, еще помню, как мы обругали Бабулю, хотя она это вообще-то заслужила.
- Относись к покойной матушке отца с уважением, дорогая. Кстати, я не преувеличиваю. Как-то раз, когда папа взял вас в один большой магазин, мы нашли у тебя мыло, спрятанное под плащом. А тебе тогда было всего три. Много из-за этого было у нас бессонных ночей.
- О Боже, воровка в три года – что же будет с моими детьми? - я тяжело вздохнула, изображая маму.
Позади меня зазвонил телефон. - Это Лесли, - в сторону прошептала я маме, взяв трубку. -- Он заедет забрать тебя по пути домой  минут через пять. Он сказал, у него для меня есть подарок, - сказала я, положив трубку. - Надеюсь, это не что-нибудь тупое, - пробормотала я, судя из прошлого опыта.
В этот момент мимо прошел мистер Битл. Он шел домой. Он посмотрел к нам в окно, увидел маму, покраснел и помахал ей рукой.
- Вот дурень - сказала мама, так и не помахав ему в ответ. - Ах да, дорогая, я забыла сказать: Саймон умер своей смертью. Так сказал ветеринар. Я не говорила тебе  раньше, так как боялась, что ты будешь расстраиваться.
Я, было, хотела дотошно порасспрашивать ее, все-таки думая, что он умер от переедания. Но тут мы услышали шум.
- Лесли, - сказала мама, посмотрев в направлении шума.
Двигатель  набрал в легкие последний глоток воздуха, точно перед смертью, и машина замерла у ворот. За рулем сидел Лесли. Неожиданно взвыла собака, дверца машины открылась, и из нее выпрыгнула  большая черно-белая дворняга с веревкой вокруг шеи, своим  видом напоминавшая рекламу по борьбе с рахитом. Дворняга потянула и Лесли за собой. И всё смешалось в одно целое: веревка, собака и Лесли.
- Что, черт возьми, Лесли делает?, - удивленная, я повернулась к маме.
- Бог его знает, дорогая, - мягко ответила она.
Я пошла к двери, но было слишком поздно. Мимо меня по направлению в гостиную пронесся человек с животным.
- Что, черт возьми, ты вытворяешь? - заорала я. - Ты разнесешь мой дом! Останови его! Закричала я в ярости, отступая. Я как раз подоспела к тому моменту, когда собака подняла ногу напротив моей свежевыкрашенной двери.
- Поздно, - сказал Лесли, - она уже сделала это.
- Что происходит? - из комнаты вышел Эдвард. - Могу я чем-нибудь помочь? На нем был передник, а в руках была большая деревянная ложка и кисть для рисования.
- Нет, все в порядке, - вежливо ответила я, - это мой брат. Я не стала представлять их друг другу, так как момент, на мой взгляд, был неподходящий. И я быстро закрыла дверь.
- Что за штучка? - с любопытством спросил Лесли, не потрудившись понизить голос.
- Заткнись, - угрожающе прошептала я. – А то он тебя услышит. Он мой первый постоялец, и очень милый человек. Правда ведь, мам?-  Я повернулась к маме, в надежде, что она защитит моего постояльца.
- О да, милый это точно, - Лесли громко рассмеялся и стал выпутываться из веревки. Мама вздрогнула. Собака  ползала между ног Лесли и бросала нам скорбные взгляды. От ее траурного вида Павло весь затрясся и отказался выходить их корзинки.
- Зачем ты взял с собой собаку? - с подозрением спросила я. Я до сих пор была раздражена из-за того, что Лесли не оценил моего постояльца по достоинству. - Это и есть твой подарок. Здесь, в этом морге, он просто необходим! - он обезоруживающе улыбнулся. - Это долгая и грустная история, - он стал намекать на какую-то трагедию, очевидно, пытаясь разжалобить нас. – Его хотели усыпить, бедняжку. Мы с ветеринаром думаем, что это было бы ужасно.
- Все это очень мило, - сказала я, не поддавшись его воздействию. - А я тут причем? Она даже не приучена жить в доме, - я с жалостью посмотрела на свою дверь.
- Лесли, пожалуйста, не называй дом Марго моргом. Это может принести неудачу.
- Спасибо, мама, - я с негодованием повернулась к Лесли. – Если тебе так жаль это животное, почему ты сам не возьмешь его себе? А этому идиоту врачу нужно проверить мозги! Эта собака явно выглядит точно из книги про Тёрбера , - язвительно сказала я, рассматривая виновника, он еще начнет выдавать сюрпризы, не сомневаюсь, - нескладно закончила я, так как собака стала лизать мою руку, и я подобрела.
- Ну перестаньте же спорить, - сказала мама. Она надела шляпку, сложила вязание и взяла любимую обезьянку на руки. - Марго, я уверена, это славная собака. Ты можешь взять ее на испытательный срок, – предложила она, стараясь примирить стороны. – Но сегодня лучше закрыть ее, пока все не придут. Может быть, она не привыкла к шуму. А еще ей нужен ошейник.
- И, конечно же, регистрационное свидетельство, - саркастично сказала я, мрачно взглянув на Лесли.
И Лесли вручил мне свидетельство с таким видом, точно королевские драгоценности. И я поняла: делать нечего. В свидетельстве сказано, что собака моя. Но дети, конечно, будут в восторге.
Потом, смотря вслед обветшалой машине, я вспомнила, что забыла спросить у мамы про дантиста. На зеркале в ванной теперь уже закрытого дома красным цветом была написана дата. Скоро должен был приехать Джеральд. Но где же он остановится? Я стала рассматривать подарок Лесли, дружелюбно смотрящий на меня. Я назвала его Джонни. Вскоре выяснилось, почему подарок Лесли чуть было не лишили жизни: в возбужденном состоянии он так и норовил поднимать свою заднюю лапу где ни попадя. Какая собака мне досталась, я поняла уже в первые несколько минут знакомства. И кто знает, что еще всплывет на свет? Лесли всегда так делал: находил какую-нибудь бродяжку и думал, что мы все должны заботиться о ней.
Раздавшийся звонок заглушил все моё беспокойство, так как я вспомнила о своих потенциальных постояльцах. Я поспешила ответить, говоря не своим голосом.
- Надеюсь, у Вас есть комната? - раздался женский голос, приятный, но выдававший не очень-то интеллигентного человека. Я с волнением входила в роль хозяйки пансионата: настал долгожданный момент, так как приезд Эдварда нельзя было назвать таким моментом.
В дверь постучали. Я хладнокровно сидела  с книгой в руках в довольно неестественной позе в ожидании тех, кто отозвался на мое объявление. Невысокая забрызганная грязью женщина равнодушно ожидала моего внимания. Она была не старая, но нелегкая жизнь, видимо, отразилась на ее внешнем виде: из-за худобы она выглядела маленькой, а волосы угрюмо виднелись из-под шляпки, которая искривилась под влиянием носки, а не руки дизайнера. Рядом с ней стоял откормленный мальчишка лет двенадцати, настоящий откормленный хулиган. Он излучал уверенность. Его круглое лицо улыбалось, его мягкое пышное  тело излучало довольство, а все это венчала кепка. Широкая улыбка не оставила у меня сомнений относительно того, кто из них стучал. Между ними стоял забытый потрепанный чемодан.
Я ожидала увидеть несколько иную картину, но все же послала им приветственную  улыбку. Улыбка того, кто был бесспорным воплощением дьявола, была просто неотразимой.
Невзрачное лицо женщины моментально озарилось при моем приветствии. - Мы насчет комнаты для нас с мальчиком. Я – миссис Вильямз, а это – мой сын Нельсон, мы назвали его в честь любимого исторического героя моего мужа. - В ее робком голосе зазвучала гордость. Я перевела взгляд с нее на исторический памятник, решительно смотревший в ответ своими маленькими плутовскими глазками, что еще раз убедило меня в моем мнении: в нем точно сидел дьяволенок, хотя и довольно дружелюбный. Удивляясь такой разноплановой парочке, я проводила их в дом под затертые фразы о погоде и усердное вытирание потертой обуви о половик у двери.
- Нелегко подниматься по лестнице, я прям вся упарилась, - поведала она мне, расстегнув пальто. Сильный запах пота выбился наружу. Я поморщилась, так как у меня на такого рода запахи аллергия. Но я сказала себе, что ради достижения цели можно все стерпеть.
- Вечно ты потеешь, - пожаловался мальчик.
- Тихо, Нельсон, а то получишь по шее, - сказала она не очень-то грозным голосом, и я сразу поняла, что она никогда не поднимает руку на своего похожего на сдобу мальчонку. Она послала мне виноватую улыбку. Открылась дверь, и появилась рыжая борода. - А, вижу, вы заняты, - пробормотал Эдвард. – Я слышал, кто-то стучал в дверь, - и дверь снова закрылась.
Женщина, ошеломленная, уставилась на дверь, точно под гипнозом.
- Ого! - это был восхищенный возглас Нельсона. – Она рыжая?
- Конечно, - заверила я. Не было сомнений, что именно борода Эдварда вызвала такую похвалу. И я подумала, хорошо ли, что его комната находится так близко от входной двери, и нравятся ли миссис Визьямз творения художников. - Он рисует, всякие милые вещи, - я повернулась к миссис Вильямз с объяснениями.
Она все еще смотрела на дверь, точно ожидала повторного появления Эдварда. - Довольно любопытные вещи. И похож на джентльмена, - заметила она, вернув себе самообладание и оторвав глаза от двери.
- Может быть, поднимемся дальше? - предложила я, обрадовавшись, что встреча с Эдвардом прошла успешно. Если Вы передохнули.
Нельсон, явно посчитавший, что самое время снова подать голос, сказал, подталкивая мать: да, мам, давай уже шагай.
Услышав «давай уже шагай», я сразу вспомнила, что Лесли тоже так всегда говорил, и не могла сдержать улыбку.  Но Нельсон, бесспорно, переплюнет Лесли.
Я взяла миссис Вильямз под руку и потихоньку повела ее вверх. Выражая свою критику, воплощение дьявола невозмутимо стучало ногой на каждой ступеньке: проверить, не прогнили ли, как было сказано.
Он с восхищением остановился перед стеклянным витражом в лестничном пролете. - Ого, мам, смотри сюда. Прям как в церкви, все эти крашеные стеклышки!
- Тут изображена галерея музыкантов, - ласково сказала я.
- Так, Нельсон, веди себя прилично или добрая леди не пустит нас к себе, понятно? - она умоляюще на меня посмотрела, и ее бесцветные глаза наполнились тревогой.
- Все в порядке, - поспешно ответила я, стараясь ее приободрить. – Не волнуйтесь из-за Нельсона, все в порядке. Я всегда могу дать тебе затрещину, правда, Нельсон? - Ничего подобного, - мрачно отозвался он. - Славная комната, - сказала женщина, осматривая комнату, очевидно решив больше не провоцировать Нельсона на наглость своими упреками. - Нам нравится, да, сынок?
К тому моменту сынок  начал крутить все газовые клапаны, и, довольный, что газ повалил изо всех углов, высунулся в окно и стал изучать улицу.
- Хотел бы я покататься на коляске, - сказал он с завистью, увидев проезжавшего мимо инвалида.
- Пошли, Нельсон, ты свернешь себе шею, - опасные проделки сына разбудили в миссис Нельсон инстинкт самосохранения. - Пошли, занесешь чемодан в комнату, - добавила она. – Мы останемся, если добрая леди позволит, - и она робко спросила про арендную плату.
Чувствуя себя не совсем удобно перед этой бедно выглядящей женщиной, я, как бы извиняясь, назвала цену, в то время, как Нельсон со слоновьей изящностью прокатился по ступенькам, издавая радостные возгласы. Я была уверена: это было только начало.
Она ничего не рассказывала мне о своем прошлом. Я ни о чем не спрашивала, считая ее мужа погибшим. Судя по ее в общем-то  несуществующему багажу (за исключением одного дешевого и разваливающегося чемодана), можно было понять, что она здесь ненадолго. Даже на мой неопытный взгляд это казалось очевидным. А была ли она вдовой? Теперь я не была уверена. Обычно вдовы всегда стараются рассказать об этом, как бы требуя уважения к своему положению. Мне нередко хотелось стать вдовой, чтобы воспользоваться таким положением. Может быть, она сбежала от мужа: судя по тому, что у них было с собой, видимо, даже очень быстро. Серьезная ссора: наверно этот бессовестный хулиган стал причиной всего. Мое воображение разыгралось и стало рисовать запутанные картины из жизни миссис Вильямз. Вернувшись с чемоданом, Нельсон пошел обратно к окну, где стал громко свистеть вслед двум изнеженным мальчишкам в школьной форме оливкового цвета, проходившим мимо. Я с ужасом смотрела на него, надеясь, что он не станет проводить все дни напролет, вызывая общественные беспорядки. Иначе это принесет дому дурную славу. Уже одна назойливая соседка, «жена офицера», как она себя называла, пыталась собирать подписи против меня, так как, как она написала, наш сад – это позор для дороги, ибо я не ухаживаю за ним с момента въезда в дом. Ее сын нечаянно зашел за подписью и ко мне, и я с возмущением  отказалась что-либо подписывать.
Зазвонил телефон, и, оставив Нельсона и дальше спорить с матерью насчет того, на каком из диванов он будет спать, я пошла отвечать: кто-то еще отправился к нам. А стоило мне повесить трубку, как телефон зазвонил опять: молодожены молили о помощи. Рутинная атмосфера отеля испортила две недели их медового месяца. И хотя я предпочитала жильцов для постоянного проживания, я не могла отказать подобным мольбам. Художник, модель, пухлый хулиган, забрызганная грязью мать…Так почему я должна отказывать молодоженам? – Так я мысленно убеждала себя, описывая свое местечко тем двоим. Дети вернулись из школы. Задорный толстый мальчишка, поприветствовавший их выстрелом из рогатки, собака с довольно проблемными привычками, повсюду  вытекающие краски и всякая вкуснятина привели их в восторг. И вправду, что может быть лучше?
Ожидая новобрачных, я с тревогой вспомнила, что в комнате, которую я так живо описывала, были только диваны. Нужно было перетащить двуспальную кровать. Я решила, что нельзя лишать новобрачных двуспальной кровати. У меня был  романтический настрой.
- Я пойду на что угодно, лишь бы моя первая пара новобрачных чувствовала себя как дома, - сказала я Эдварду, который, услышав шум передвигаемой кровати и неспособный переносить любой звук, говоривший об активной деятельности, с любопытством выглянул из комнаты. Эта история его также тронула. Он был согласен, что нужно что-то предпринять, и направился в комнату, которую мы назвали апартаменты  для новобрачных.
Тем временем, управившись со своим спальным местечком в новой штаб-квартире, Нельсон стал рассказывать сказки о подвигах небольшой, но благодарной аудитории – моим детям, которых он пригласил к себе с видом правящего монарха.
- Вот монстряка, как думаешь а? - Эдвард охарактеризовал толстяка. Я, было, хотела сказать, что была уверена: сердце из чистого золота бьется под этими огромными ребрами, как вдруг раздался звонок, и я пошла вниз открывать. Дело определенно продвигалось.
- Я звоню и звоню, но никто не отвечает! - эта жалоба буквально разбила мой холодных настрой вдребезги. - Извините, звонок не работает, - оправдывалась я, - с тех пор, как я поймала возле него детей с отверткой в руках. Из под двух тонких линий, нарисованных коричневым карандашом для бровей, на меня уставились колкие кошачьи глаза. - Мне не нравится, когда меня заставляют ждать. Все, что мне нужно, это тихая комнатка, выходящая на юг. Главное, чтобы было тихо. Не выношу, когда лают собаки и шумят дети.
Я удрученно смотрела, как Нельсон точно желе затрясся вниз по периллам и упал к нашим ногам. - Бог мой, - сказан он, - ведьма! И точно по мановению волшебной палочки, возле меня появился Эдвард, задумчиво пробормотавший, что кровать готова, и спрашивая, что делать дальше Может принести цветы? Он и не заметил строгой фигуры, стоящей возле меня, не заметил катившуюся тушу Нельсона. Настолько он был занят свадебными апартаментами. Незнакомка застыла в недоверии, а через пару секунд уже исчезла из наших жизней, унося свои рахитичные ноги так быстро, как только могла.
- Ох, как же ей повезло! - заметила я, намекая, что с этой незнакомкой было бы очень  трудно, но Эдвард меня и не слушал. Погруженный в мысли о цветах для придания комнате завершенного вида, он исчез по направлению к единственной клумбе в саду. Пожалуй, он  - лучшее средство от непрошенных жильцов, - радостно подумала я, все больше и больше симпатизируя ему.
Но на сантименты уже не было времени, так как мои новобрачные прибыли. Это была пара среднего возраста, чье затруднительное положение определенно вызвало бы едкий комментарий миссис Бриггс относительно сексуальных прихотей. И я быстренько провела их мимо Эдварда, без церемонности, но с гордостью несущего букет цветов в (теперь уже без сомненья) апартаменты для молодоженов.
Мне не стоило волноваться, в городе было достаточно места для еще одной владелицы пансионата, - с облегчением подумала я, вспомнив события дня. Мои комнаты быстро заполнялись. Быть может,  не таким образом, как хотелось бы тетушке Пэйшнс, но все же заполнялись. Дом наполнялся новой оживленной атмосферой, незнакомые звуки сливались со знакомыми. Только я подумала о последнем, как посреди ночи раздался шум бегущей воды и крики миссис Бриггс. Бросив беглый взгляд, я увидела очертания ее солидной фигуры в ее лучшей шляпке, большой плоской с выцветшими розами. Ее окружила вся ее семья, состоящая только из мужчин. На ней был черный шелковый халат, и я вспомнила, что у нее был день рожденья, и что она праздновала его не дома. По шуму я подумала, что они были довольно веселые. Но, видимо, все же нет. Откуда-то из места над моей головой прямо на заднюю дверь дома миссис Бриггс непрерывно струилась вода.
- Глупая курица! Все течет на нашу дверь! Что будет дальше? - услышала я, - она слишком долго жила за границей, вот в чем проблема, - возмущенно ворчала она, - надеюсь, она не окажется сумасшедшей, как прошлый хозяин.
За ее словами последовал одобрительный шепот. - Да, ты права. Ты хотела сказать как цыганка, - это уже мистер Бриггс озвучивал свои взгляды. Он мыл маленьким, крепким, всегда носил кепку, похожую на пожарный шлем, и редко озвучивал свое мнение.
В любом случае хоть какое-то разнообразие, довольно цинично подумала я, и поторопилась поглядеть, кто же был причиной потока воды, так обидевшего миссис Бриггс. Я, конечно, подумала на Нельсона. Дверь в ванную комнату была заперта. Оттуда доносился смех.
- Где полотенце, дорогая? - спросил мужской голос. И я признала в нем новоиспеченного мужа своей новобрачной парочки.
- Пропало, - последовал игривый ответ, - лови-ка вот это. Шум перешел в гулкое чмоканье. Не особо романтичное, а очень  дружелюбное.
Возле меня бесшумно возник Эдвард в синей пижаме. Его стройные длинные ноги были такими же изящными, как и руки. Итак: мы оказались сообщниками.
- Что случилось? Я слышал шум, - прошептал он, приставив глаз к замочной скважине. Вся ситуация была комичной. - Ничего не вижу, - пробормотал он разочарованно. А я заволновалась, что нас поймают с поличным. - Там шкаф мешает смотреть, - с сожаление сказал он.
И тут я поняла, что при любой проблеме мы с Эдвардом неразлучно будем вместе. На фоне струящейся воды из ванной стали доноситься беззастенчивые звуки. Пара и не подозревала о свидетелях. Почувствовав себя неловко от того, что мы подслушиваем, как двое принимают ванну, я потянула Эдварда в сторону лестницы. Олвен, его жена, появилась в двери, точно белый ангел в кружевной сорочке. На ее лице был вопрос.
- Что-то случилось? Я изобразила на лице что-то непонятное. А Эдвард вообще промолчал.
- Ничего хорошего бы выйдет из таких вот ванн, - серьезно пробормотал он мне, - я должен предупредить их о возможных рисках.
- Только не сейчас, - перебила я его, крепко схватив за руку.
- У меня был один очень неприятный опыт, сегодняшнее событие мне его как раз напомнило, - сказал он, не намереваясь высвобождаться из моей руки.
- Серьезно? - прошептала я, подумав: неужели при каждом подобном случае все жильцы будут собираться вместе? Как вдруг на нас упала тень, и Нельсон, точно надувной шарик, оказался рядом с нами. Пышущее здоровьем тело в красно-зеленых полосках. За ним, похожая на привидение,  шла его мама, точно кусок испуганной розовой  фланели с железными бигудями. Он размахивал своей рогаткой.
- Что происходит? - спросил он, его глазки светились от любопытства.
- Шшш, говори потише, - приказала я.
- Вот, все именно так и было, - продолжил Эдвард, бросив на Нельсона презрительный взгляд и подняв руку, призывая к тишине. Он собирался рассказать свою историю. -  Я не купался в течение нескольких месяцев, и как-то решил, в конце концов, помыться, хотя лишь из-за постоянного и надоедливого ворчанья моей жены. Я посмотрела, здесь ли Олвен. Оказалось, что здесь.
- Иди в кровать, женщина, - по-диктаторски приказал он, заметив мой взгляд. - Ты уже слышала эту историю, и я не хочу, чтобы ты прерывала!
Олвен исчезла. Эдвард, бесспорно, был хозяином в своих владениях, с некоторым удивлением подумала я, даже немного посочувствовал Олвен. Хотя его приказ, казалось, ее совсем не задел.
- Вы знаете, как это бывает, - оправдался он.
Нельсон энергично закивал, словно уже знал о трудностях, поджидающих тех, у кого есть жены. - Эти женщины, - сказал он. Мы с Эдвардом проигнорировали его: правда, по разным причинам.
- Итак, я наполнил ванну доверху и забрался в нее, уступив жене, настроенный на отмокание в ванной и обдумывание своей следующей картины в течение пары часов. Наконец, ворчанье прекратилось, а тишина ванной казалась сущим раем.
- Женщины ворчливы от природы, - сказал Нельсон, - мне так папа говорил, - я сразу заметила упоминание об отце.
- Закрой рот! - грубо сказал Эдвард. Нельсон с трудом закрыл рот, очевидно уже приготовившись рассказать еще кое-что из того, что говорил его отец.  Я оглянулась в поисках миссис Вильямз: из-за недовольства Эдварда она удрала, словно испуганная мышка. Я почувствовала разочарование: тайны об отце Нельсона нам так и не открылись.
- Должно быть, я был очень измотан, - Эдвард сделал паузу и, вспомнив, что было дальше, вздрогнул. – Я уснул, должно быть, на несколько часов. Даже сейчас я холодею при воспоминании об этом. Когда я проснулся, вода была ледяная и доходила до самого моего носа, полиция тарабанила в дверь, так как та глупая женщина подумала, что я совершил самоубийство. Поверьте, я и сам подумал, что я труп. Я хотел кричать, но мой голос пропал. Я пытался встать, но мое тело онемело, и я погрузился еще глубже, парализованный. Это смерть, подумал я, а потом упала дверь – прибыла полиция. С тех пор я не принимаю ванн…
- А почему ты не вытащил пробку? - задал Нельсон резонный вопрос. – Я бы так и сделал – вытащил бы эту дурацкую пробку большим пальцем.
- Да почему? - я улыбалась.
Эдвард повернул к Нельсону полное боли лицо, но звук открывающейся дверной задвижки прервал дальнейшую дискуссию, а мы все разбежались в разные стороны. Я побежала вниз, мысленно готовясь встретить воинствующую миссис Бриггс.
Я робко подошла к людям в темноте, к счастью между нами был забор. Я была рада, что мы были в полной темноте – свет в ванной уже потух.
- Я очень сожалению, - извинилась я, - в ванной что-то застряло. Один из новых жильцов. Думаю, это новобрачные.
- Что? Ваши жильцы уже создают проблемы? Вам надо быть осторожнее, иначе они отобьются от руки, вы и пикнуть не успеете.
- Потише, - подал голос мистер Бриггс, стараясь, как истинный мужчина, избежать полуночной женской потасовки. Миссис Бриггс не обратила внимания на мужа. Не стоит был такой добренькой к постояльцам, надо с самого начала давать им понять, кто здесь босс. - Я знаю, - прошептала я в ответ, - я и пытаюсь это делать.
- Мне так не кажется. Вам лучше бы взять все под контроль, пока еще не поздно.
- И все же простите, - с раскаянием сказала я, стараясь зарыть топор войны.  - Au revoir, - сказала я и улыбнулась черной фигуре, похожей на странный сорт грибов. Наступил момент зловещей тишины, когда наша дружба зависла на волоске. Но потом она уступила: «Awreevor». Мир был восстановлен.


 
2519. Лори



Sat 21.Jan.2012 17:50:42
Валацуга
Сообщите, пожалуйста, получили ли Вы сканы вырезок из газет, отправленные 3 дня назад?
 
2518. Максим Бодунов

MBodunov@gmail.com

Wed 18.Jan.2012 12:11:39
Здравствуйте
Первая часть перевода "Что случилась с Марго?"
Доступна по адресу Что случилось с Марго? - Это то что уже размещено на гостевой, просто мне показалась, что уместнее будет создать wiki для размещения переводов.
Спасибо
С уважением,
Максим Бодунов
 
2517. Валацуга
Беларусь
sk-volma@rambler.ru

Tue 17.Jan.2012 22:28:51
Лори

Если б Вы отсканировали их - это было бы просто супер!!!
Я не знаю как размещать снимки здесь, но есть сообщество Даррелла в ЖЖ: http://ru-durrell.livejournal.com/

Если Вы отсканируете, Вы можете прислать их мне на мою почту?
Спасибо!

По списку. "Мои любимые истории о животных" - это, как я понимаю, просто сборник рассказов и отрывков из любимых книг других писателей Даррелла. Кажется, в ней он выступил как редактор и автор предисловия, поэтому ее и нет в моем списке.
"Щенячьи книжки" (Puppy Tales) - последняя книга Даррелла (1993), которую он написал для детей. Кажется, она тоже описана у Ботинга. О ней можно посмотреть здесь: http://www.shoarns.com/PuppyGallery.html
Нашел это место в биографии, но из нее и правда не понятно - вышла она или нет.
Вот что пишет Ботинг:
В июне Джеральд получил аванс в 50 тысяч фунтов под написание новых книг — четырех маленьких детских книжек под общим названием «Щенячьи книжки» в рамках рекламной кампании туалетной бумаги «Андрекс». Он уже написал черновик первой книги «Приключения щенка на пляже», в которой знакомил детей с обитателями побережья. Следующие три книги должны были быть посвящены животным, обитающим за городом («Щенок в поле»), домашним животным («Друзья щенка») и животным в зоопарках («Щенок среди диких зверей»). Впервые Джеральд занялся таким жанром, как промышленная литература. Статистика его поразила. На рекламную кампанию был отпущен миллион фунтов. Книги о щенке планировалось издать общим тиражом в десять миллионов экземпляров — один из крупнейших тиражей в истории книгоиздания.
...
В октябре 1992 года была опубликована тридцать седьмая (если не считать «Щенячьих книжек») и последняя книга Даррелла. «Ай-ай и я»
Таким образом, если считать и сборник рассказов "Мои любимые истории о животных", то книг 38.
 
2516. Лори



Tue 17.Jan.2012 21:13:54
Всем доброго времени суток! Приветствую всех единомышленников!
Хочу внести свою лепту в ваш благородный труд. У меня есть несколько вырезок из советских газет с интервью Даррелла времён
его пребывания в СССР. Могу отсканировать или сфотографировать и продублировать на всякий случай текст. Нужно ли это и куда отправлять? прямо сюда?
Валацуга на пост 1510:
У меня в списке тоже 37 книг, но "Щенячьих радостей" в нём нет, а есть под номером 12 "Мои любимые истории о животных" 1962 г. (есть в списке у Боттинга). Правда, названия в оригинале не знаю. Может быть, весь список как-то привести к общему знаменателю?
 
2515. Анна



Tue 17.Jan.2012 13:00:56
перевожу потихоньку. быстрее не получается. работа, семья. даррелла в россии я переводила сидя у детской кроватки. честно скажу - новогодние праздники отдыхали с семьей. сейчас перевожу в день по паре предложений. потому что перевод сложный. НО ПЕРЕВОЖУ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! т.е. я сейчас не оправдываюсь, а правду говорю. если буду переводить больше - помру от нагрузки на работе и по дому.
 
2514. Валацуга
Беларусь


Mon 16.Jan.2012 13:37:23
prof66

Добрый день!
Думаю, что ждут многие...
Но, к сожалению, мы сейчас заняты другой работой и вся надежда сейчас на девушек, которые взяли для перевода 3 и 4 главы.
 
2513. prof66
София, България
prof@abv.bg

Thu 12.Jan.2012 17:20:58
Жду - не дождусь продолжения Марго...

Не предлагаю помощи, русский не моя сила, но хочу сказать `спасибо` всем...
 
2512. Валацуга
Беларусь


Sat 31.Dec.2011 23:30:12
Далучаюсь!
З НОВЫМ ГОДАМ!!!
Поспехаў, натхнення і каб новы год стаўся лепшым за мінулы!!!
 
2511. Максим Бодунов

maxim@durrell.ru

Sat 31.Dec.2011 14:33:28
Приветсвую
Проздравляю всех с Новым 2012 Годом

Всем много хороший
И весёлой компании
С уважением
Максим Бодунов
 
2510. Валацуга
Беларусь


Fri 23.Dec.2011 23:01:39
Анна
Спасибо!
 
2509. Анна

kachan81@list.ru

Thu 15.Dec.2011 13:31:54
привет всем, я не потерялась, перевод движется, но трудно, набрано в ворде 3 полных страницы русского варианта. сменила почту, ту вскрыли.
 
2508. Валацуга
Беларусь


Thu 08.Dec.2011 00:56:14
Ну, вот немножко нам Даррелл помог:
http://ru-durrell.livejournal.com/54528.html
 
2507. Ю



Tue 29.Nov.2011 22:26:35
Валацуга
О Г Р О М Н О Е    С П А С И Б О !!!!

Оля! Конечно, конечно, присоединяйтесь!!!
Рады Вас видеть!!!
 
2506. Ольга

olika.q@mail.ru

Tue 29.Nov.2011 17:04:14
Ребята, если вы не против, я возьмусь за перевод 4 главы. Выкладывать буду сразу целиком, и думаю, что в течение месяца осилю ее полностью.
 
2505. Анна



Tue 29.Nov.2011 16:19:51
круто. это просто прекрасно, и выше всяких похвал.
 
2504. Валацуга
Беларусь


Tue 29.Nov.2011 02:24:06
Маргарет Даррелл родилась в Индии, в привилегированной семье британского раджи. После смерти своего отца в 1928 году семья возвратилась в Англию и обосновалась в Борнмуте. Привлечённая рассказами о волшебстве Греции, семья Дарреллов снялась с насиженного места и переехала на Корфу в 1933 году. Слухи о войне вынудили семью вернуться в Англию, но Марго сбежала обратно на Корфу, чтобы жить там со своими деревенскими друзьями. После женитьбы и дальних странствий по Африке она снова возвратилась в Англию перед рождением своего второго сына. Последовал развод, затем она снова вышла замуж, но не в силах обуздать своё неутомимое стремление путешествовать, устроилась на работу на греческий круизный лайнер.
Опять поселившись в Борнмуте, Марго сейчас является матерью, бабушкой и прабабушкой.
Что случилось с Марго?
Маргарет Даррелл.

Впервые опубликовано в Великобритании в 1995 году.
Моей семье, которая поддерживала меня во всех моих приключениях.
Предисловие.
Люди постоянно спрашивают меня, что случилось с моей сестрой. Я рад сообщить, что Марго всё ещё полна сил, и что наши жизни все такие же запутанные, как и в тихие дни на Корфу. Она помогала растить моих животных, я помогал воспитывать её детей. Она часто сваливается на меня как снег на голову в моём зоопарке на Джерси и даже в Провансе, я часто вторгаюсь на её территорию в Борнмуте. Мы вместе много отдыхали, колеся по просёлочным улочкам Франции, спорили о выборе места для пикника или, когда по биологической нужде остановить машину, кормили голубей на площади Сан – Марко в Венеции и наблюдали за их розовыми сородичами в тропическом раю Маврикия. И, конечно же, снова разделяли впечатления от очаровательного Корфу, где мы искали и находили пустынные оливковые рощи и морские пещеры, в которых мы все были так счастливы.
С самого начала и также остро, как и братья Дарреллы, Марго продемонстрировала восприятие комической стороны жизни и способность замечать недостатки людей и селений. Как и мы, она иногда склонна к преувеличениям и полётам фантазии, но я думаю, что это не плохо, если случается рассказывать свои истории чтобы развлечся. Я очень рад, что она запечатлела переживания в «51-ом доме» и знаю, что вам они тоже понравятся.
Джеральд Даррелл, Джерси, 27 ноября 1994.
Вступление.
Шёл 1947 год. Провинциальный Борнмут. Эта идея зародилась после телефонного звонка моей тёти Пэйшнс, закоренелой старой девы, которая позвонила в наш семейный дом в Борнмуте, чтобы объявить о своём предстоящем визите.
- Как твоя дорогая мамочка? Бедняжка – так хлопотно растить детей одной. (Мама осталась вдовой). А тот умный мальчик, Лоренс, всё ещё занят, здоров и пишет? (Лоренс стремился стать литературным гением). А как Лесли? Он уже устроился на другую работу? Потому что ему уже давно пора! (Лесли, занявшийся спекуляцией и бросивший все другие рискованные предприятия, был без работы несколько месяцев и не думал о каких-либо перспективах трудоустройства). А дорогой брат Джеральд? Он всё ещё подвергает себя опасности тропических болезней? (Брат Джеральд, демонстрирующий явные склонности к природе с двух лет, был в настоящее время окружён животными в каком-то зоопарке и наблюдал один Бог знает за чем). А ты, дорогая? Я верю, что ты времени зря не теряешь? (Я вернулась некоторое время назад домой, после приключения как в замужестве, так и в захватывающих путешествиях в дальние страны, а сейчас, не решив, что делать дальше, я была фактически в подвешенном состоянии).
Довольная, что мы все по крайней мере были живы, тётя Пэйшнс затем прозондировала меня на вторую самую важную тему – деньги.
- А как финансы? - Без сомнения она надеялась на чудо.
- Ну, у меня есть наследство, которое оставил мне отец… наверное, - добавила я неуверенно, не желая изображать слишком чёрную картину в случае, если я навлекла на себя её немилость, или слишком успешную – что возможно бы убило любые благородные стремления, которые у неё могли быть. Я представила, как её нежная улыбка становится кислой от неодобрения при любом упоминании о надвигающейся финансовой путанице.
- В последнее время, Марго дорогая, я много думала о тебе и у меня появилась идея, - объявила она, исполнившись самомнения, затем зловеще сделала паузу, ожидая, что я открою рот от преждевременного счастья.
- Марго, ты всё ещё слушаешь? – спросил голос, ощущая, как рассеивается моё внимание.
- Да, конечно, - ответила я быстро и села с неслышным вздохом смирения, зная что идеи тёти Пэйшнс требовали от собеседника устроиться как можно удобнее для того, чтобы насладиться долгой беседой. – Тебе действительно нужно взять себя в руки, дорогая, и усердно работать для твоего будущего процветания, как это сделала я.
Это была лекция об упорной работе – о том, о чём я ничего не знала. В унынии я опрометчиво позволила моим мыслям витать в облаках. Меня вернул к реальности внезапные высокие ноты в настойчивом тоне:
- Это единственное, что стоит делать – ты согласна?
- Да! – я с трудом выдохнула, взволнованная тем, что же подразумевала моя тётя.
- Ты, дорогая, откроешь пансионат. Не обычный, а более высокого качества, спокойный и безопасный! – голос стал твёрдым и восторженным. – Замужество же ни спокойное ни безопасное. (Тётя была закоренелой старой девой). Это будет вроде якоря для тебя, когда тебя, как старую лодку, будет носить по волнам без руля.
Не обратив внимания на описательные способности, я успокоила себя в зеркале напротив. На её сравнения со старой лодкой я ещё не походила, но мысль о финансовой безопасности вдруг воодушевил меня невообразимо. Я кратко проанализировала ситуацию. Тётя Пэйшнс была права: собственность, пансион с питанием. Какая хорошая идея! Хотя у меня и не было опыта в таких делах…
- Пансион? Я никогда не думала об этом, - ответила я с растущим интересом.
- Не пансион, дорогая, а пансионат – пансион очень просто. Я только вчера говорила маме, - продолжала тётя Пэйшнс, - что Марго нужно что-то основательное за плечами: не очередное замужество, а деловая собственность, потому что с её темпераментом в замужестве нет стабильности.
Я заметила, что нежно улыбаюсь прямо тёте Пэйшнс через расстояние в Кенсингтоне в комнате цвета аквариумной зелени. Эта идея вдруг оказалось брошенным вызовом. Безопасность так переменчива. Кто я, чтобы недооценить любое предложение улучшить моё финансовое положение? Безоблачная жизнь хозяйки гостиницы проносилась перед глазами, как в пословице серая тучка с серебряной подкладкой, мечта была фактически в пределах досягаемости. Поэтому я благословляла мою тётю Пэйшнс в этот роковой день, немного неуверенно направляясь на кухню, потому что всё же было не миновать семейного совета.
Я огорошила новостью о моей намечающейся рискованной сделке маму и всех, кто был рядом в этот момент, пылко описывая финансовую прибыль и пожизненную безопасность в атмосфере тихой изысканности. Это будет не просто ночлежный дом, объясняла я шеренге с онемевшими лицами, а что-то на порядок выше – пансионат.
Они восприняли мои радужные заключения в затянувшейся тишине, затем поспешно удалились за запертые двери, чтобы обсудить то, что они называли «этим новым сумасшествием».
Почему моя семья должна считать новую сделку чем-то ненормальным, горько спрашивала я себя. Что может быть плохого в том, чтобы стать спокойной владелицей гостиницы в уважаемом городке при моральной поддержке тёти Пэйшнс – а, возможно, и финансовой, если у неё появятся благородные побуждения. И кто они такие, чтобы судить о такой важной деловой сделке, если среди них не было ни одного смыслящего в коммерции? Я проанализировала достоинства моей семьи со всей предвзятостью, приготовившись к репрессивной критике.
Возьмём, к примеру, мою маму: крошечная и храбрая – да, упорная в материнской любви – да, но не знаток хозяек гостиниц и, конечно, не бизнес-леди. Да и как она могла ею быть, с её ограниченным опытом, полностью поглощённая семейными делами: животные, сад, осваивание изысканного искусства индийской кухни и пленительных страниц пророчеств. Как она сумела превратить роль респектабельной хозяйки гостиницы в драму в духе "Доктора Криппена" [1], полную невероятных опасностей? Её беспокойства до сих пор были лишь надвигающийся овердрафт и ужас от торговли белыми рабами. Она всё ещё предупреждала меня, свою единственную дочь, о шприцах для подкожных инъекций, которыми быстро снабжают в кинотеатрах темнокожие незнакомцы и, конечно, об опасности не поднимать сиденья общественных туалетов. Лоренс также не помогал в этой ситуации, поощряя страхи мамы с жестокой одарённостью к преувеличениям и убеждая её принять решительные меры.
Не помогал и Лесли – коротышка, самовольный захватчик дома, раблезианская фигура, расточающий краски на холсты или глубоко погружённый в лабиринты оружия, лодок, пива и женщин, также без копейки, вложивший всё своё наследство в рыбацкую лодку, которая утонула уже перед первым своим плаванием в Пул Харборе. Он соглашался с каждым произнесённым Лоренсом словом, описывающим уже представленные ужасы с ещё более живописными примерами похотливых постояльцев, удушенных на посту хозяйках гостиниц, сомнительных рождениях и удивительных смертях. Его заключительное заявление о том, что «хозяйками гостиницы не становятся, а рождаются», голосом предполагающим, что они только что проводили на покой любимого усопшего родственика, ещё больше расстроило маму.
К счастью, отсутствие брата Джеральда временно освободило меня от его комментариев, которые без сомнения, стоили бы всех вместе взятых комментариев его братьев. Я вздрогнула при воспоминании о его занятиях, которые не включали в себя управление обширным наследством или владение спокойным пансионатом. Я заново вспоминала банки заполненные жуками, коробки ящериц, ужасно пахнущий помёт птиц, отвратительных змей, хранящихся в спирту, трупы с вывернутыми внутренностями, гротескно подготовленные к вскрытию, воздух, спёртый от эфира, когда искалеченное животное было мастерски вылечено и возвращено к жизни, в то время как люди с более слабыми желудками, чем его собственный, ковыляли прочь, чтобы прийти в себя. Возвращение Джеральда значило бы смятение и беспорядок: нас всех с энтузиазмом заставят выйти на воздух, не взирая на погодные условия, чтобы просканировать окрестности на возможные богатства, где бы он мог, без помех, создать первое ядро зоопарка мечты.
Уже имелся и весёлый кандидат, обезьянка Павло - маленький пушистый призрак - с лицом старого мудреца. Она правила домом в его отсутствие. Усаживаясь в стратегических точках, чтобы справить естественную нужду, он глубоко оскорблялся, если его побеспокоили. Павло дулся часами в каком–нибудь недоступном месте, в то время как перекормленная тибетская овчарка боролась за первое место в предпочтениях семьи. Ко всему этому, плохо набитый крокодил, от которого сильными волнами исходил затхлый запах, свирепо смотрел маленькими и блестящими, как бусинки, глазами с ванного шкафчика, а снизу небрежно написанное на зеркале красным мылом (сильное напоминание, что отсутствие Джеральда было лишь временным) предупреждение: «Пожалуйста, не трогайте», вместе с напоминанием самому себе о встрече с зубным врачом.
Ну и кто бы не пожелал сбежать в Утопию хозяйки пансионата?
Глава 1
Итак, я оставила тёплые фамильярности хорошо известного окружения и начались недели интенсивного поиска дома. Новый мир открылся передо мною – очаровательный мир кирпичей и известкового раствора, в который унесли меня стремительные крылья исследования. Я увидела всё, кроме подходящего дома! Ставни окон открывались, чтобы показать молчаливые бальные комнаты, мраморные колонны поднимались к богато украшенным потолкам, где пухлые херувимы, играя, бесстыдно гонялись друг за дружкой; потайные лестницы, затянутые паутиной; чердаки, бездыханные в своём богатстве ждущих теней; чопорные и безжизненные бунгало размером с обувную коробку; ужасные дома в изогнутых кандалах рифлёного железа, окрашенные в тёмно-коричневый цвет. Когда в очередном уголоке открывался запущенный затопленный водой сад, множество отголосков шептали невидимым присутствием бранящейся тёти Пэйшнс - «Самая неподходящая собственность, дорогая» - и весёлым бормотанием брата Джеральда - «Посмотри, чудесно послужит прудом для бегемотов». А тем временем запас подходящих домов тревожно сузился, вынуждая меня рассматривать практические вопросы.
Я не знаю, что я хотела, но в один непредсказуемый момент вдруг узнала, притом невероятно близко от дома. Конечно, я видела это здание раньше, но никогда не «ощущала» его присутствия, и даже не замечала, кто живёт за ярдами мрачных занавесок каштанового цвета. Сейчас табличка «Продаётся» изменила всё, думала я в восторге, остановившись с сияющими глазами и обдумывая свой выбор на этой спокойной широкой улице с большими старинными домами эдвардианской эпохи (к слову, на нашей собственной улице).
Объект моего внимания большой удобный квадратный дом основательно стоял на трёх этажах. Широкие ниши - глубокие выступы комнат с окнами - разбивали твёрдость толстых стен спереди, а между ними, маленькие куполообразные окошки с ярким цветным стеклом добавляли необычный причудливый оттенок этой немного тусклой палитре тёмно-зелёного цвета снаружи. Высоко между рядами дымовых труб, я с удовлетворением отметила привлекательные окна мансарды. Большая веранда укрывала входную дверь, каменный гараж сужал вход в сад за домом: участку неподрезанных деревьев и заросшего газона, окружённого высокой стеной, прочным забором и густой изгородью из бирючины. Запущенная часть сада – но для меня в это мгновение это был рай.
Передняя дверь открылась по моему нетерпеливому желанию еще до того, как я дошла до неё и буравя меня проницательным взглядом постоянно укрытых в складках цвета шпатлёвки, как будто они провели всю жизнь под жарким солнцем, стояла женщина обильных пропорций и преклонного возраста. Необъятная, ужасно пожелтевшая, белая блузка, украшенная подтёками от еды потёртая юбка с разошедшимися швами передавались из поколения в поколение. Две одинокие стеклянные пуговицы на блузке с отколотыми краями, словно у прозрачного бриллианта, державшихся на одной ниточке, доблестно, но малоэффективно прикрывали колыхающуюся грудь, которая грозила вырваться наружу сквозь оскалившиеся прорехи запачканной шерстяной и батистовой подкладки: простоватые изобретения боролись за первое место на пути к свободе. По контрасту со всем остальным в ней, волосы блестели словно нимб. Заплетённые в толстую белую косу и несколько раз аккуратно обвивавшие ее голову они были подколоты шпильками, чтобы добиться неподвижности. Было похоже на то, что она надела серебряную корону.
Я стояла изумленная и пораженная плохо сочетавшимся внешним видом. Я чувствовала резкость за мягкими гигантскими формами, в то время как мои любопытные глаза мельком глянули на нее и осмотрели холл. Несмотря на унылую отделку поблекший бежевый в крапинку холл был большим и предоставлял много возможностей. Длинные окна с цветными стеклами, открывавшиеся в сторону веранды, отражали оттенки ярких цветов. Центральная люстра оказалась мрачным приспособлением, покрытым коричневым бумажным абажуром – любительская самодельная мешанина, при том небрежно склеенная.
Возможно, в другое время, мое первое впечатление от неряшливого интерьера и брюзгливой безызвестной старухи безоговорочно оттолкнуло бы меня. Но сейчас, так как я чувствовала себя чрезвычайно уверенной в своем выборе, ничто не могло помешать моей задаче, пока меня преследовали по пятам, будто в экспедиции Кука. К этому времени миссис О’Грэйди стала по-человечески болтливой, пересыпала свои речи о продаже другими неуместными репликами с упорной настойчивой игривостью пожилой суки, оставившей позади лучшие годы. Она делала акцент на красотах дома, постоянно повторяя фразу «недавно покрашенные», что было явной ложью, так как бросалось в глаза, что только по самым заметным деревянным частям прошлись кисточкой. Она ловко поторапливала меня от одного клочка свежей краски к другому, надеясь обмануть, при этом продолжая свои истории о жизни в Китае – о годах, занятых спасением душ в Миссии, вместе с требовавшим заботы больным мужем. А мои пытливые глаза в это время, ничего не пропуская, не заметили ни одной личной вещи на память о стране, которой она посвятила свои лучшие годы.
Широкая лестница, плавно поворачивая в двух местах, вела на просторную площадку, с которой просматривалась большая часть холла. На этой площадке было длинное окно с непрозрачным темно-изумрудным стеклом. Я представила ее балконом для музыкантов. Комнаты широко раскинулись по всей площади. Ничто не могло испортить эту просторную площадку, думала я, даже этот ужасный запах подгоревшего тушеного мяса с овощами, которое булькало на плите. На верхней площадке лестницы я повернула и с удовольствием обнаружила еще одну вместительную площадку с большими и хорошо спланированными комнатами, в том числе огромную ванную комнату с литым железным монстром в виде ванны на изогнутых ножках, заполненной посудой. Узкая лестница вела на длинный белый чердак со скошенными потолками и мансардными окнами. Под нами простирался сад, тонувший в сплетении зеленых кустов и высоких деревьев. Этот вид сменялся протянувшимися крышами и туманными лугами, которые возвышались вдали на холмах. Их очертания делались размытыми в неярком свете окончания еще одного прошедшего дня.
Когда я уходила, сумерки сгустились. Длинные тени молча пролегли через дорогу в неровном мерцании света. Мамин пес Саймон стремглав бежал вдоль дороги, ожесточенно преследуя лохматую кошку под одобрительные возгласы нашей старой ирландской соседки мисс Брэйди, которая ненавидела котов даже больше чем собак.
Я понимала, что схватка предстоит и в законных торгах за дом – мой дом – завтра, и, возможно, послезавтра…
 
2503. Валацуга
Беларусь


Tue 29.Nov.2011 02:22:00
Глава 2
Миссис О’Грэйди, как я и думала, судя по ее хитрому лицу, оказалась крепким старым орешком. Ее годы в Миссии в Китае, когда она служила Всевышнему, не добавили заботливости или благородства ее характеру. Она была ловкая как галка, нагло обманывая, торгуясь, как восточный купец на базаре, усевшийся на корточках в своих источенных червяком владениях. Она оттягивала конечную покупку как могла, пытаясь запутать ход канцелярских формальностей и выгадать еще несколько монеток. Прирожденная Шейлок [2], она горячо требовала справедливую цену за то, что она называла «почти новые приборы» - несколько карнизов от штор, зеленые и изогнутые от времени, которые висели наверху лишь по милости нескольких ржавых болтов. Я понятия не имела, сколько волокиты будет при покупке дома, и какая жадная и алчная эта женщина. Выше моего понимания было то, как можно спорить и торговаться из-за устаревших карнизов, годных только на лом, или ночью красться и вырывать множество растений, оставив предательский след свежевскопанной земли в саду.
Из сада пропал розовый куст, затем еще один, пока скучный вздор покупки дома не завершился. Я подписывала документ за документом неизмеримой длины, а мои деньги – наследство от отца – так и таяли. Я начала сомневаться в мудрости моего выбора, но поворачивать назад было поздно.
Это важное решение купить дом совпало с приездом тети Пэйшнс, который я сейчас расценивала как хороший знак, ибо становилось ясно, где при необходимости занять денег. Я встретила ее с распростертыми объятиями, пока мои родственники спасались бегством.
Тетушка Пэйшнс прибыла со всей пышностью достойной визита мэра, с королевской осанкой, сидя за рулем отполированного «Бентли», без шофера, чтобы никто не отправил ее раньше времени на тот свет! Мне хватило одного взгляда, чтобы понять всё о предпринятых ею обычных мерах предосторожности: дорожные пледы и грелки, дождевик на полной корзине для пикника и аптечка первой медицинской помощи, втиснутые в стратегически хитрые места – при необходимости все было готово. Японский зонтик от солнца грозил пробить себе дорогу через заднее стекло и звучный голос доносился с глубин заднего сиденья.
После минутной схватки с дверями она элегантно вышла, с улыбкой вылезая из-за руля. Ее карие глаза сверкали, щеки были как розовый бархат. Золотисто-коричневый велюровый берет плотно покрывал ее аккуратно завитые волосы, а приталенное дорожное пальто в крапинку с одной пуговицей плотно облегало ее живот. Мех нездоровой лисицы свисал с ее шеи будто в агонии. С глубин заднего сидения, побеспокоенные в своем сне, последовала обычная тетушкина свита: тявкающие бедлингтоны и Пуси, сиамский кот.
Переполненная чувствами по случаю по случаю нашего воссоединения, тетя направила нас к дому при помощи японского зонта. Шлейф дорогих духов перебил все запахи животных, и мы направились в гостиную среди снующих под ногами животных.
Еле сдерживая мои проклятия из-за неудобства от такого количества животных кругом, я поспешно закрыла подальше маминого пса Саймона, угрожающе зарычавшего при виде блестящего пузатого сиамца, который направлялся к его стулу. Я согнала мармозетку Джеральда по имени Павло на карниз для штор, где она пронзительно кричала ругательства из-за вторжения и быстро бросала кухонного полотенца, а затем капитулировала после того как получила мучных червей в банке из-под печенья.
Это расстроило бы кого угодно. Я удобно устроила свою тетю среди множества запахов. Чувствуя, что сейчас место действия безмолвно, я извинилась за временное отсутствие всей семьи и рассказала в мельчайших подробностях историю своих собственных дел, изобразив непреклонную миссис О’Грэйди и, как мне казалось, ее бессмысленные и хитрые уловки. С жаром расписывая дом, я подвела тетю Пэйшнс к дверям и показала свою скорую покупку, а также возможности дома с деловой точки зрения.
Тетя Пэйшнс слушала мою историю то с возгласами испуга, ужаса и негодования, то хвалы, когда, по ее мнению, я проявляла чуточку делового чутья и выигрывала. Я была довольна ее сосредоточенным вниманием и интересом к моим делам, и поэтому продолжала высказывать подробности с огромным энтузиазмом.
- И чтобы вы думали! Она хочет заставить меня купить кучу хлама! – пожаловалась я, исчерпав другие более важные темы.
- Нехорошая старуха! – тетя в негодовании постукивала по ручке кресла. – Явно неверующая, - добавила она.
- Нет, верующая, - возразила я. – Миссионерка из Китая.
- Никогда не доверяй таким, дорогая, - тетя презрительно фыркнула. – Что тебе нужно, Марго, - это выработать умение разбираться в людях, научиться отделять зерна от плевел, грубых от спокойных.
- А еще она выкапывает растения и уносит их, - перебила я жалобно, вдруг вспомнив пропавшие кусты роз и, очень ободренная волнением, с которым были встречены мои слова, я не могла противиться дальнейшему соблазну подлить еще масла в уже накаленную атмосферу.
- Чего же ждать дальше! С ней нужно разобраться! – комментарии шокированной тети еще раз заполнили гостиную.
- Поэтому я сказала, что встречусь с адвокатом по этому поводу, - добавила я тоном, предполагающим, что я походила козырем.
- Молодец, дорогая. Ты правильно сказала, - затем тетя Пэйшнс встала. – Мы пойдем и поставим эту женщину на место, - театрально объявила она.
Напуганная внезапным поворотом событий, я очень пыталась разубедить ее, но она решила твердо. Схватив пальто, она впопыхах накинула его, быстро посадила на место берет, повесила нездоровую лису на плечи, затем, твердо взяв меня за руку, силой повела меня на бой.
Мы медленно, но верно спускались по дороге. Я в страхе следовала за тетей – дело приняло неожиданный поворот. Я боялась сцены, которая скоро произойдет: тетя Пэйшнс с манерами леди разбивает врага. Мне стало немного жаль миссис О’Грэйди и я надеялась, что ее не окажется дома. Напрасно пыталась я оттянуть ужасное мгновение, дружелюбно поздоровавшись с пожилым, полным, похожим на малиновку джентльменом со щеками как только что вымытый фарфор и пугающими передними зубами, который с интересом наблюдал, как его собака собиралась оставить подношение на нашей лужайке перед домом. Он был у нас за чаем несколько раз и мы убеждали маму, повторяя слухи о его несметном богатстве, посмотреть на него благосклонно и пополнить семейный бюджет (сейчас значительно пошатнувшийся после нашего пребывания на острове Корфу) [3] с дополнительным удовольствием супружеского блаженства.
Мы пытались перехитрить похожего на голубя владельца дома, бдительно охранявшего мистера Битла, пока он пытался привлечь мамино внимание.
Мама же чопорно сказала, что она слишком стара для таких вещей и в любом случае не справится с глупым старым дураком. Сейчас я тепло приветствовала мистера Битла. Пришедший в восторг от приветствия, он блеснул глазами и с удовольствием ответил, извиняясь за свою собаку, упомянув о погоде и нежно спросив о мамином здоровье, но в тоже время с увлечением вероломно глазел на мою тетю, соглашаясь на возможный второй сорт. Но тетя Пэйшнс, будто на паломничестве, целеустремленно спешила к близкой цели, оставив его с азартным блеском в глазах с сожалением глядеть вслед ей.
Миссис О’Грэйди встретила нас в отвратительном цветастом платье, на котором красновато-коричневые розы свирепо смотрели на желтые маргаритки, в то время как синие банты пробивали себе дорогу между кричащими цветами. Я содрогнулась от сочетания и дрожала в ожидании последствий от моих преувеличений. Моя тетя, конечно же, была хозяином положения. Ее быстрый ум незамедлительно осознал слабости своего противника. Ее превосходные, в свое время, знания судопроизводства (с которыми шутки были плохи), были в этот день остры, как только что заточенный стилет, когда она сыпала сложным адвокатским жаргоном, игнорируя аргументы и полностью лишив своего противника попытки оправдать себя. Миссис О’Грэйди неуверенно пошатывалась, как бык, оправляющийся на мгновение перед последним выпадом матадора. Я была под впечатлением от женского мозга, который мог освоить такую специальную терминологию.
Тетя Пэйшнс, сыграв свою роль, была сейчас удовлетворена, взглянув мельком напоследок, с сожалением произнесла: «Я всегда говорила – порода себя покажет».
Затем тетя Пэйшнс благосклонно обернулась – теперь сама доброта – для искренней беседы с мистером Битлом, а я застенчиво следовала за ней.
- Как вы правы, дорогая мадам, - согласился мистер Битл. - Самая нехристианская, невоспитанная женщина.
Я не могла не улыбнуться.
- Совершенно, - согласилась моя тетя, потеплев к коротконогой и бочкообразной фигуре.
Я оглянулась кругом – миссис О’Грэйди испарилась и я стояла, разрываясь между глупым смехом и подлинным ужасом от разоблачения нашего приятеля, за которого я несла ответственность. Это, решила я, был подходящий момент, чтобы сменить тему.
- Мама спрашивала о вас сегодня, - сказала я хитро. – Как она волновалась о вас! Говорила, что не видела вас несколько дней. Думаю, она хотела, чтобы вы пришли к чаю.
- Действительно? – мистер Битл сразу же заметно заволновался. Он бросил на свою возможную новую любовь извиняющийся взгляд. – Должен бежать – лучшие брюки в химчистке… Дорогая миссис Даррелл… Так приятно…
- Старый глупый дурак, - сказала моя тетя уходящей спине так же, как говорила мама.
Я обезоруживающе улыбнулась тете, полностью с ней согласная.
Когда мы успешно отделались от миссис О’Грэйди и мистера Битла, мы опять начали действовать, чтобы решить мои проблемы. Огонь хорошо и по-настоящему разгорелся.
Некоторое время спустя, добившись нашей цели, мы вернулись домой. Моя тетя все еще тараторила:
- Сейчас, дорогая, уладив это маленькое недоразумение с растениями с агентом по продаже, - добавила она снисходительно, - я должна сказать тебе еще что-то…
Увидев, что тетя, как мне показалось, волшебным взмахом руки уладила мои юридические проблемы, я терпеливо слушала все, чтобы она мне не говорила.
- Домом нужно управлять почтительно и по-деловому. Не должно быть никаких глупостей.
- Глупостей? – спросила я удивленно.
То, что было глупостью для моей тети, обычно не являлось таковым для меня.
- Каких именно глупостей? – поинтересовалась я сладким голоском.
- Глупостей, дорогая. Траты денег, расточительства, излишеств и подобных вещей. Ты знаешь, в тебе есть некоторая безответственность, а иногда неудержимая веселость, которую я не совсем одобряю. Как я говорила ранее, домом нужно управлять полностью по-деловому и респектабельно. И помни, ты должна относиться к своим постояльцам как к платящим гостям. «Жильцы» - это так вульгарно. И все же постарайся и заполучи респектабельных гостей – воспитанных людей, которые платят квартплату. Никаких миссионеров, конечно! – сказала она многозначительно. Ее вера в хорошее воспитание была непоколебима.
- Конечно, тетя, именно о таких людях думала и я тоже, - лицемерно согласилась я. Конечно же, я лгала.
В моём понимании понятие приятные съемщики квартир никак не вязались со скучными индивидуалами, религиозными чудаками и старыми девами, пропахшими нафталином или, еще хуже, эвкалиптом.
- Очень трудно поверить, что этой семье присуща деловая хватка, пожаловалась она. – А после безрассудного риска твоего брата Лесли и твоего желания стать свободной – ну вообще. Боюсь, что воспоминания об утонувшей рыбацкой лодке Лесли и моих супружеских историях всегда будут горькими.
Яркий огонь сейчас пылал в камине, и мама сидела во главе стола, накрытого к традиционному чаю с горкой дымящихся горячих лепешек и подносом, уставленным ее лучшим фарфором. Собаки, по возвращению своей хозяйки, устремились к ней, радостно лая, а Пусси ждала, когда ей разрешат прогуляться.
Тетя Пэйшнс громко поцеловала каждого, задала сотню вопросов, распекала, хвалила, дала много хороших советов, выпила много чая, затем вдруг решила, что ей неминуемо грозит приступ болезни печени и что поездка в темное время суток подвергло бы угрозе ее здоровье. Тогда она собрала свой выводок и уехала.
- Ну, вот и все, - сказала я, облегченно вздыхая, в то время как большая машина, набирая скорость, исчезла из виду. Я была очень довольна конечным поворотом событий.
После массового отъезда из особняка О’Грэйди № 51, дом, затихший и погруженный в пустоту, стал моим постоянным компаньоном в следующие дни, а мое страстное желание подготовить его и устроить жильцов только крепло.
В тайные мгновения тревоги я глядела на Англию с опасением. После постоянных путешествий за границей, я боялась, что встречусь с постоянной провинциальной скукой. В эти мгновения я терялась в догадках, станем ли мы с соседями друзьями или врагами из-за простой несовместимости наших характеров. Нас собралась разношерстная компания: суетливая и шумная мисс Брэйди, высохшая как черепаха, но зато с орлиным зрением; громогласная миссис Бригз с добрым сердцем, неисправимо любознательная со своим: «Не хочу показаться любопытной, заметьте, но…», бойкий мистер Битл, готовый галантно раскланяться при виде новой возлюбленной. Страдающая болезнью печени, леди Бут в горах меха, ежедневно проходила мимо, и тащила постоянно тявкающего терьера, из-за которого, я слышала, мисс Брэйди, у которой сдали нервы, грозилась покончить с ним уже не один раз. Способы расправы обсуждались публично: - Копченая селедка, начиненная мышьяком, - предложила гордая владелица пуделя, которая разрешала своей собственной собаке ходить в кусты в садах других людей, по крайней мере, два раза в день. Мисс Брэйди сказала, что этот метод подходит для котов – когда ничего уже не помогает. Тема была исчерпана. Затем были еще лорд и леди Бут, держащаяся в стороне пара, которая редко улыбалась, и чье приближение стопроцентно разгоняло любую сплетничающую компанию. В первый день настоящего владения я перешла дорогу к моему новому дому, пытаясь выглядеть неприметно, но этому не суждено было сбыться.
- Вижу, что ты занята, - у своей калитки стояла миссис Бригз. – И вижу, что не с пустыми руками, - добавила она бодро. Она напомнила мне, что куст хризантем вот-вот развалится, если его не подвязать. «Это все новая прическа виновата», - подумала я, теребя вьющиеся пряди.
- Я не сомневаюсь, что вы заплатила кругленькую сумму за этот дом.
- Да, - согласилась я неохотно, еще раз пытаясь спастись бегством.
- Конечно, цены на недвижимость сегодня укладывают на лопатки, пустят кого угодно по миру, - смотрела она с сочувствующей улыбкой. – Ты знаешь, женщина, которой принадлежал дом, одна из этих миссионеров, - ну и ужасная она была – Я и не удивляюсь – после жизни в этих заграницах. Это портит здоровье, я всегда говорила…
Я вежливо согласилась.
- Конечно, нужно много служанок в таком доме, - размышляла она, с почтением глядя на дом. – У вас же не будет служанок, не правда ли?
- Нет, - ответила я, гадая, не собиралась ли она предложить мне свои услуги и, если так, то как мне от них отказаться.
- У тебя доброе сердце, несмотря на все твои вздорные разговоры, говорю я своему мужу.
- Правда, - промолвила я, чувствуя себя получше.
И так мы болтали. Проходящего мистера Битла охарактеризовали в нескольких словах:
- Ну, ты понимаешь, какие эти мужчины! У них только секс на уме – никогда им не поздно – Отвратительно, так я скажу!
- Да, - согласилась я.
- Конечно, хватает здесь и снобов, знаешь ли! – в голосе слышалось презрение и классовые различия показали свою ужасную голову: я с нетерпением искала предлога удалиться.
- Конечно, твои дела идут похуже, не так ли? Мы с мисс Брэйди вдвоем так думаем!
Так как я переезжаю совсем близко, я считала неизбежным, что некоторые мои дела будут известны. У меня не было времени найти ответ на ее последнее замечание, однако, потому что она, как ищейка, опять взяла след.
- У вас раньше были служанки и серебро и тому подобное. А сейчас среди твоих вещей не видно много серебра.
Наглый осмотр моих вещей просто показал ее презрительное отношение, прятавшееся за сочувствием.
Я согласилась, позабавившись этим образцом дворовых разговоров, неотъемлемой частью каждой улицы в пригороде, смесью чистосердечного добродушия и непобедимых сплетен.
- Но мне действительно пора идти, нужно сделать много работы, - объяснила я, ища оправдание своему уходу.
- Конечно, конечно, бедняжка. Я сочувствую тебе. - Она покачала головой, все еще не желая меня покидать. – У тебя ведь двое детей? – осведомилась она, колеблясь, но любопытство взяло верх снова.
- Да. Они на каникулах со своим отцом – таким хорошим человеком. Разве мама вам не сказала?
- О-о-о, - последовала долгая пауза, пока она переваривала эту новость. – Ну, тогда, - сказала она, легко закрыв тему, - пока все, - и, довольная, заторопилась прочь, без сомнения, горя желанием обсудить эту интересную новость с каждым встречным – поперечным.
Первым делом по приходу в новый дом надо было достать со стула и разобрать сальный протертый бумажный абажур, висящий в паутине и засиженный мухами. Затем, просто прогуливаясь по пустому дому, наполненному запахами миссис О’Грэйди, я начала планировать, широко распахнув окна, впуская чистый свежий воздух, чтобы он свободно гулял по большим комнатам. В это время в темных уголках и буфетах, где еще затаились тени миссис О’Грэйди, я зажгла серные свечи, пока запах не выветрился полностью и я чуть не вынуждена была сдаться в моей рьяной борьбе против тошнотворного запаха тушеной рыбы и натираний, прежде чем признала, что со всеми остатками О’Грэйдизма сейчас точно хорошо и по-настоящему покончено.
Неминуемому второму визиту тети помешала эпидемия гриппа. Однако тетя, которую не так просто напугать, морально была все еще со мной. Пользуясь только почтовыми услугами («почта намного экономнее, чем телефон, дорогая»), я прилежно снабжала ее новостями, а она в свою очередь, засыпала меня строгими предупреждениями и заверениями, что она поспешит к нам, как только Пусси достаточно оправиться, чтобы перенести путешествие.
Семье напротив - в доме № 52 - было очень интересно знать, что происходит в доме № 51, и они ежедневно звонили, не в силах совладать с искушением дать свои полезные советы. Мама, сохранявшая двойственное отношение и неуверенная, что я в безопасности в моем новом убежище, была рядом и изящно заваривала нескончаемые чашки чая для различных рабочих, проживающих здесь же по месту работы, и тщательно расспрашивала их о безопасности электричества и газа, разыскивала в темных углах запасные выходы, находила их, и звала меня и подробно объясняла, что грозит, если, не знать местонахождения всех этих жизненноважных пунктов в непредвиденном случае. Она простаивала часами на кухне, чтобы убедиться, что ее горячо любимые внуки, Джерри и Николас, вернувшиеся с затянувшихся каникул у их преданного отца, не умирают с голода в моих руках и стряпала особые блюда с энтузиазмом знахарки. Дети пребывали вне себя от радости после встречи с бабушкой и твердо знали, что любой каприз тут же исполниться и вовсю пользовались ситуацией.
По пятам за мамой пришли мои братья, кипящие энергией, переполненные чувством ответственности за мое благополучие. Лоренс предлагал неэкономичную сигнализацию от воров, вращающиеся ванны и то, чтобы стены туалета были увешаны книжными полками и спрятанным радиоприемником, сообщающим, что вы находитесь в единственном месте дома любой семьи, где можно побыть совершенно одному. Лесли, восхищенный, что мой проект начал воплощаться, строил планы о неэкономичных бассейнах, тире и о баре по особому проекту.
Пришла открытка от брата Джеральда, в которой говорилось, что он слышал о моих хитрых методах пополнения семейного бюджета и был рад новостям. Я прочитала краткое сообщение с огромным недоверием и без энтузиазма: Джеральду придется осознать, что я приехала в цивилизованный район, в котором не будет никаких животных или их экскрементов, которые загрязняют дом, какими бы милыми или маленькими эти зверюшки не казались бы не были (как же я ошибалась).
Сейчас мой дом находился в атмосфере лихорадочной активности. Я усердно работала: мешала, заново прикладывала свою руку к украшению, с удовольствием наносила краску и темперу, усовершенствуя искусство работы на головокружительной высоте, с одинаковой легкостью принимаясь за перестановку мебели или ежедневные обязанности домохозяйки. Дети, взволнованные и шумные после своего возвращения, воспринимали этот переезд с ликованием. Они с увлеченным интересом следовали по пятам за изнуренным газовиком, выпрашивали остатки досок у плотника, обычно спокойного человека, но сейчас доведенного до белого каления и ждали его падения со смертельным исходом, всячески способствуя фатальной ошибке, и наслаждались возможностью позвонить в неотложку или вызвать волнение у пожарной команды. Свободные, со вздернутыми носами, с взъерошенными волосами, они бодро ждали бедствия.
Самым замечательным развлечением был Чарли Хардкасл, водопроводчик. Хитрый старый мошенник, от которого несло стойким пивным перегаром, счастливо смущался от неодобрительных взглядов и взирал на мир вокруг него добрыми моргающими глазами. Изношенная полотняная кепка, посаженная под самым невообразимым углом, обычно покрывала его яйцевидную макушку, где несколько скромных седых волос как свежий кресс-салат, пустили свои ростки. С его верхней губы свисали выкрашенные дешевым табаком серые усы, напоминающие растрепанную малярную кисть. Его широкая улыбка обнажала два оставшихся бесцветных зуба в пустых деснах.
Утром Чарли неизменно опаздывал. После обеда он опаздывал всегда: слегка навеселе, шел немного неуверенной походкой, когда звонко хлопал по бедру, насвистывая веселую песенку – стареющий Дон Жуан очень хотел обратить на себя внимание. Его гнусавая песня с заметным дорсетширским акцентом тонула в раскатах его собственного по детски безудержного смеха. Я совсем не могла его контролировать. На самом деле после первой попытки я уж больше и не пыталась. Ему нравился весь этот фарс, он расхаживал бесстрашно с важным видом, шатаясь, как настоящий экстраверт. Понимая его жажду, я иногда припрятывала для него бутылочку пива в проветриваемом буфете, куда он ходил на поиски, как ребенок, и как ребенок радовался своей находке. Позже у меня появились основания сомневаться в мудрости моей помощи и содействия Чарли на пути наслаждений – но это было позже.
Однажды утром, как раз когда мы с Чарли, который был слегка под градусом, разбирались с засорившейся главной канализационной трубой, с любопытством углубив свои головы в темные пахнущие отходы, где что-то похожее на игрушечную машинку слабо блестело вдали и никак не попадалось нам в руки, нас довело до безумия мурлыканье дорого двигателя и роскошного вида машина подкатила к остановке у ворот. Мы с Чарли вместе выпрямились, чтобы посмотреть, кто бы это мог приехать, мои же догадки немедленно свелись к тете.
- Деньги, - презрительно проворчал Чарли, заметив блестящий хромированный бампер и смачно сплюнул в широкую трубу с особыми церемониями. Я бросила вантуз, который Чарли представил мне как неотъемлемую часть моих инструментов в будущем. После утра, проведенного за исследованием глубин канализации, я едва ли готова была принять посетителя, особенно такого приятного человека с телосложением как у молодого леопарда, который небрежно болтал серой шляпой в утонченных пальцах, где сверкало тяжелое кольцо.
- Генерал – майор Даррелл дома? – он эффектно растягивал слова, покидая свою машину и оценивал меня слишком опытным взглядом. Я быстрым маневром вернула Чарли к трубе и пошла вперед, чтобы присоединиться к посетителю.
- Насколько мне известно, он давно умер, - ответила я прохладно и немного недружелюбно, питая отвращение к его манерам.
Он смеялся долго и громко, будто я выдала очень смешную шутку Однако я не шутила. Единственная армейская знаменитость, о которой я знала в нашей семье, была мертва - брат моего отца: белокурый, коренастый мужчина среднего роста с добрыми голубыми глазами и закрученными усами. Вообще-то, только на днях разбирая старый ящик из под чая давно забытых реликвий, я вырыла большую фотографию, где он был в униформе с портупеей Sam Browne и грудью, увешанной медалями. Его ужасные фамильные черные часы с мраморными колоннами, блестящие на камине, отбивали неверное время через равные промежутки, а немного ниже уродливого циферблата маленькая серебряная надпись удостоверяла торжественный факт. Мама отказалась позволить им уйти из семьи по сентиментальным причинам.
- Боюсь, вы ошиблись адресом, - предположила я, желая возвратиться к моей канализации, так как подземное громыханье и долгое протяжное «а-а-а» от Чарли подсказывали мне, что победа близка.
- Я прибыл по поводу яхт и лодок. Понимаете ли - суда, которые плавают по доброму старому морю, - объяснил он. - Класс люкс, понимаете? - закончил он игриво.
Вся ситуация вдруг прояснилась - он хотел именно Лесли с его манией составлять каталоги и пользоваться псевдонимом Генерал – Майор. Именно он дал мой адрес. Ну, на этот раз он зашел слишком далеко: он закончит в тюрьме за мошенническое использование чужого имени. «Так ему и надо», - думала я безжалостно.
Тем не менее, бедная мама расстроилась бы, если бы Лесли отправился на скамью подсудимых, хотя Лоренс и Джеральд насладились бы приятным зрелищем и назвали бы его «новым опытом».
Лучше действовать быстро, решила я, пока Лесли не получил по заслугам и нам всем не пришлось искать деньги для залога. Я представила, как мои доходы от сдачи внаём дома таяли на глазах.
- Подагра, - сказала я поспешно и необдуманно. – Боюсь, он страдает и терпит невыносимые муки. Он прикован к постели и его нельзя беспокоить.
- Ужасное зрелище, - посетителю был внушен соответствующий благоговейный страх. – Значит, никакой возможности увидеть его?
- Нет, - ответила я твердо с определенной долей самодовольного удовлетворения. – Совсем никакой, - потому что в это время Лесли вообще-то подрабатывал, доставляя пиво в ящиках для высокой и крепкой Дорис, которая заведовала магазином с лицензией на продажу спиртных напитков на вынос у подножия холма. Он проехал мимо лишь полчаса назад на своем маленьком старом дребезжащем Моррисе, извергающим черный дым в знак протеста против большого груза. Едва ли это было подходящее положение для того, чтобы быть застигнутым врасплох. Так как коротконогая и толстая фигура в грубой мореходной одежде, вступившая в борьбу с деревянными ящиками с пометкой «Крепкое», лежащих на потрепанном кузове автомобиля, и отдаленно не напоминала приглаженного яхтсмена с почтительным титулом генерал-
майора.
Посетитель, выражая глубокие соболезнования, будто Лесли уже был на смертном одре, достал визитку со своего кошелька.
- Возможно, вы могли бы передать ему это? – спросил он почтительно, уже не шутливо, - и он сможет связаться с нами, когда снова будет здоров, тогда мы будем иметь удовольствие встретиться…
Я взяла визитку, обещая доставить ее в целости.
- Генерал вам позвонит, - спокойно сказала я удаляющейся фигуре. – Если выживет, - добавила я сурово.
Затем я поспешила назад, чтобы присоединиться к Чарли в его час триумфа, так как он достал-таки наверх игрушечную машинку и улыбался до ушей. С Лесли можно будет разобраться позже.

[1] - Хоули Харви Криппен, более известен как доктор Криппен -американский врач-гомеопат и дантист, ставший фигурантом одного из самых громких дел об убийстве в криминалистике ХХ века. Стал первым преступником, чьё задержание стало возможным благодаря радиосвязи. В начале XXI века некоторыми исследователями виновность в убийстве собственной жены Криппена оспаривается.
[2] - один из главных персонажей пьесы У. Шекспира «Венецианский купец», еврей-ростовщик. «Олицетворение западной цивилизации - шекспировский ростовщик Шейлок, для которого не существует разницы между фунтом мяса и человеческим сердцем. Поскольку и фунт мяса, и человеческое сердце имеют одинаковый вес, постольку сердце человека такой же товар, как и фунт мяса на рынке», - вот социально-
философское кредо Запада", — указывает д-р филос. наук Лев Криштапович.
[3] - Семья Дарреллов уехала из города Борнмута в 30-ых годах, чтобы насладиться волшебством греческого острова – солнце, теплое море и жизнь в праздном блаженстве оставили свой отпечаток на каждом члене семьи. Привлекательное изложение моего брата Джеральда в книге «Моя семья и другие звери» наверняка соблазнят любого читателя поступить также. – примечание автора.
 
2502. Leo
Moscow


Sat 26.Nov.2011 20:47:11
Вот более новая ссылка - http://files.mail.ru/2V0YZ2
 
2501. Leo
Moscow


Thu 24.Nov.2011 16:35:48
Вот последний вариант книги " Даррелл в России". http://files.mail.ru/6ELTL1
 
 
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 |