Главная
 
 
Всего записей: 2828
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 |

2508. Валацуга
Беларусь


Thu 08.Dec.2011 00:56:14
Ну, вот немножко нам Даррелл помог:
http://ru-durrell.livejournal.com/54528.html
 
2507. Ю



Tue 29.Nov.2011 22:26:35
Валацуга
О Г Р О М Н О Е    С П А С И Б О !!!!

Оля! Конечно, конечно, присоединяйтесь!!!
Рады Вас видеть!!!
 
2506. Ольга

olika.q@mail.ru

Tue 29.Nov.2011 17:04:14
Ребята, если вы не против, я возьмусь за перевод 4 главы. Выкладывать буду сразу целиком, и думаю, что в течение месяца осилю ее полностью.
 
2505. Анна



Tue 29.Nov.2011 16:19:51
круто. это просто прекрасно, и выше всяких похвал.
 
2504. Валацуга
Беларусь


Tue 29.Nov.2011 02:24:06
Маргарет Даррелл родилась в Индии, в привилегированной семье британского раджи. После смерти своего отца в 1928 году семья возвратилась в Англию и обосновалась в Борнмуте. Привлечённая рассказами о волшебстве Греции, семья Дарреллов снялась с насиженного места и переехала на Корфу в 1933 году. Слухи о войне вынудили семью вернуться в Англию, но Марго сбежала обратно на Корфу, чтобы жить там со своими деревенскими друзьями. После женитьбы и дальних странствий по Африке она снова возвратилась в Англию перед рождением своего второго сына. Последовал развод, затем она снова вышла замуж, но не в силах обуздать своё неутомимое стремление путешествовать, устроилась на работу на греческий круизный лайнер.
Опять поселившись в Борнмуте, Марго сейчас является матерью, бабушкой и прабабушкой.
Что случилось с Марго?
Маргарет Даррелл.

Впервые опубликовано в Великобритании в 1995 году.
Моей семье, которая поддерживала меня во всех моих приключениях.
Предисловие.
Люди постоянно спрашивают меня, что случилось с моей сестрой. Я рад сообщить, что Марго всё ещё полна сил, и что наши жизни все такие же запутанные, как и в тихие дни на Корфу. Она помогала растить моих животных, я помогал воспитывать её детей. Она часто сваливается на меня как снег на голову в моём зоопарке на Джерси и даже в Провансе, я часто вторгаюсь на её территорию в Борнмуте. Мы вместе много отдыхали, колеся по просёлочным улочкам Франции, спорили о выборе места для пикника или, когда по биологической нужде остановить машину, кормили голубей на площади Сан – Марко в Венеции и наблюдали за их розовыми сородичами в тропическом раю Маврикия. И, конечно же, снова разделяли впечатления от очаровательного Корфу, где мы искали и находили пустынные оливковые рощи и морские пещеры, в которых мы все были так счастливы.
С самого начала и также остро, как и братья Дарреллы, Марго продемонстрировала восприятие комической стороны жизни и способность замечать недостатки людей и селений. Как и мы, она иногда склонна к преувеличениям и полётам фантазии, но я думаю, что это не плохо, если случается рассказывать свои истории чтобы развлечся. Я очень рад, что она запечатлела переживания в «51-ом доме» и знаю, что вам они тоже понравятся.
Джеральд Даррелл, Джерси, 27 ноября 1994.
Вступление.
Шёл 1947 год. Провинциальный Борнмут. Эта идея зародилась после телефонного звонка моей тёти Пэйшнс, закоренелой старой девы, которая позвонила в наш семейный дом в Борнмуте, чтобы объявить о своём предстоящем визите.
- Как твоя дорогая мамочка? Бедняжка – так хлопотно растить детей одной. (Мама осталась вдовой). А тот умный мальчик, Лоренс, всё ещё занят, здоров и пишет? (Лоренс стремился стать литературным гением). А как Лесли? Он уже устроился на другую работу? Потому что ему уже давно пора! (Лесли, занявшийся спекуляцией и бросивший все другие рискованные предприятия, был без работы несколько месяцев и не думал о каких-либо перспективах трудоустройства). А дорогой брат Джеральд? Он всё ещё подвергает себя опасности тропических болезней? (Брат Джеральд, демонстрирующий явные склонности к природе с двух лет, был в настоящее время окружён животными в каком-то зоопарке и наблюдал один Бог знает за чем). А ты, дорогая? Я верю, что ты времени зря не теряешь? (Я вернулась некоторое время назад домой, после приключения как в замужестве, так и в захватывающих путешествиях в дальние страны, а сейчас, не решив, что делать дальше, я была фактически в подвешенном состоянии).
Довольная, что мы все по крайней мере были живы, тётя Пэйшнс затем прозондировала меня на вторую самую важную тему – деньги.
- А как финансы? - Без сомнения она надеялась на чудо.
- Ну, у меня есть наследство, которое оставил мне отец… наверное, - добавила я неуверенно, не желая изображать слишком чёрную картину в случае, если я навлекла на себя её немилость, или слишком успешную – что возможно бы убило любые благородные стремления, которые у неё могли быть. Я представила, как её нежная улыбка становится кислой от неодобрения при любом упоминании о надвигающейся финансовой путанице.
- В последнее время, Марго дорогая, я много думала о тебе и у меня появилась идея, - объявила она, исполнившись самомнения, затем зловеще сделала паузу, ожидая, что я открою рот от преждевременного счастья.
- Марго, ты всё ещё слушаешь? – спросил голос, ощущая, как рассеивается моё внимание.
- Да, конечно, - ответила я быстро и села с неслышным вздохом смирения, зная что идеи тёти Пэйшнс требовали от собеседника устроиться как можно удобнее для того, чтобы насладиться долгой беседой. – Тебе действительно нужно взять себя в руки, дорогая, и усердно работать для твоего будущего процветания, как это сделала я.
Это была лекция об упорной работе – о том, о чём я ничего не знала. В унынии я опрометчиво позволила моим мыслям витать в облаках. Меня вернул к реальности внезапные высокие ноты в настойчивом тоне:
- Это единственное, что стоит делать – ты согласна?
- Да! – я с трудом выдохнула, взволнованная тем, что же подразумевала моя тётя.
- Ты, дорогая, откроешь пансионат. Не обычный, а более высокого качества, спокойный и безопасный! – голос стал твёрдым и восторженным. – Замужество же ни спокойное ни безопасное. (Тётя была закоренелой старой девой). Это будет вроде якоря для тебя, когда тебя, как старую лодку, будет носить по волнам без руля.
Не обратив внимания на описательные способности, я успокоила себя в зеркале напротив. На её сравнения со старой лодкой я ещё не походила, но мысль о финансовой безопасности вдруг воодушевил меня невообразимо. Я кратко проанализировала ситуацию. Тётя Пэйшнс была права: собственность, пансион с питанием. Какая хорошая идея! Хотя у меня и не было опыта в таких делах…
- Пансион? Я никогда не думала об этом, - ответила я с растущим интересом.
- Не пансион, дорогая, а пансионат – пансион очень просто. Я только вчера говорила маме, - продолжала тётя Пэйшнс, - что Марго нужно что-то основательное за плечами: не очередное замужество, а деловая собственность, потому что с её темпераментом в замужестве нет стабильности.
Я заметила, что нежно улыбаюсь прямо тёте Пэйшнс через расстояние в Кенсингтоне в комнате цвета аквариумной зелени. Эта идея вдруг оказалось брошенным вызовом. Безопасность так переменчива. Кто я, чтобы недооценить любое предложение улучшить моё финансовое положение? Безоблачная жизнь хозяйки гостиницы проносилась перед глазами, как в пословице серая тучка с серебряной подкладкой, мечта была фактически в пределах досягаемости. Поэтому я благословляла мою тётю Пэйшнс в этот роковой день, немного неуверенно направляясь на кухню, потому что всё же было не миновать семейного совета.
Я огорошила новостью о моей намечающейся рискованной сделке маму и всех, кто был рядом в этот момент, пылко описывая финансовую прибыль и пожизненную безопасность в атмосфере тихой изысканности. Это будет не просто ночлежный дом, объясняла я шеренге с онемевшими лицами, а что-то на порядок выше – пансионат.
Они восприняли мои радужные заключения в затянувшейся тишине, затем поспешно удалились за запертые двери, чтобы обсудить то, что они называли «этим новым сумасшествием».
Почему моя семья должна считать новую сделку чем-то ненормальным, горько спрашивала я себя. Что может быть плохого в том, чтобы стать спокойной владелицей гостиницы в уважаемом городке при моральной поддержке тёти Пэйшнс – а, возможно, и финансовой, если у неё появятся благородные побуждения. И кто они такие, чтобы судить о такой важной деловой сделке, если среди них не было ни одного смыслящего в коммерции? Я проанализировала достоинства моей семьи со всей предвзятостью, приготовившись к репрессивной критике.
Возьмём, к примеру, мою маму: крошечная и храбрая – да, упорная в материнской любви – да, но не знаток хозяек гостиниц и, конечно, не бизнес-леди. Да и как она могла ею быть, с её ограниченным опытом, полностью поглощённая семейными делами: животные, сад, осваивание изысканного искусства индийской кухни и пленительных страниц пророчеств. Как она сумела превратить роль респектабельной хозяйки гостиницы в драму в духе "Доктора Криппена" [1], полную невероятных опасностей? Её беспокойства до сих пор были лишь надвигающийся овердрафт и ужас от торговли белыми рабами. Она всё ещё предупреждала меня, свою единственную дочь, о шприцах для подкожных инъекций, которыми быстро снабжают в кинотеатрах темнокожие незнакомцы и, конечно, об опасности не поднимать сиденья общественных туалетов. Лоренс также не помогал в этой ситуации, поощряя страхи мамы с жестокой одарённостью к преувеличениям и убеждая её принять решительные меры.
Не помогал и Лесли – коротышка, самовольный захватчик дома, раблезианская фигура, расточающий краски на холсты или глубоко погружённый в лабиринты оружия, лодок, пива и женщин, также без копейки, вложивший всё своё наследство в рыбацкую лодку, которая утонула уже перед первым своим плаванием в Пул Харборе. Он соглашался с каждым произнесённым Лоренсом словом, описывающим уже представленные ужасы с ещё более живописными примерами похотливых постояльцев, удушенных на посту хозяйках гостиниц, сомнительных рождениях и удивительных смертях. Его заключительное заявление о том, что «хозяйками гостиницы не становятся, а рождаются», голосом предполагающим, что они только что проводили на покой любимого усопшего родственика, ещё больше расстроило маму.
К счастью, отсутствие брата Джеральда временно освободило меня от его комментариев, которые без сомнения, стоили бы всех вместе взятых комментариев его братьев. Я вздрогнула при воспоминании о его занятиях, которые не включали в себя управление обширным наследством или владение спокойным пансионатом. Я заново вспоминала банки заполненные жуками, коробки ящериц, ужасно пахнущий помёт птиц, отвратительных змей, хранящихся в спирту, трупы с вывернутыми внутренностями, гротескно подготовленные к вскрытию, воздух, спёртый от эфира, когда искалеченное животное было мастерски вылечено и возвращено к жизни, в то время как люди с более слабыми желудками, чем его собственный, ковыляли прочь, чтобы прийти в себя. Возвращение Джеральда значило бы смятение и беспорядок: нас всех с энтузиазмом заставят выйти на воздух, не взирая на погодные условия, чтобы просканировать окрестности на возможные богатства, где бы он мог, без помех, создать первое ядро зоопарка мечты.
Уже имелся и весёлый кандидат, обезьянка Павло - маленький пушистый призрак - с лицом старого мудреца. Она правила домом в его отсутствие. Усаживаясь в стратегических точках, чтобы справить естественную нужду, он глубоко оскорблялся, если его побеспокоили. Павло дулся часами в каком–нибудь недоступном месте, в то время как перекормленная тибетская овчарка боролась за первое место в предпочтениях семьи. Ко всему этому, плохо набитый крокодил, от которого сильными волнами исходил затхлый запах, свирепо смотрел маленькими и блестящими, как бусинки, глазами с ванного шкафчика, а снизу небрежно написанное на зеркале красным мылом (сильное напоминание, что отсутствие Джеральда было лишь временным) предупреждение: «Пожалуйста, не трогайте», вместе с напоминанием самому себе о встрече с зубным врачом.
Ну и кто бы не пожелал сбежать в Утопию хозяйки пансионата?
Глава 1
Итак, я оставила тёплые фамильярности хорошо известного окружения и начались недели интенсивного поиска дома. Новый мир открылся передо мною – очаровательный мир кирпичей и известкового раствора, в который унесли меня стремительные крылья исследования. Я увидела всё, кроме подходящего дома! Ставни окон открывались, чтобы показать молчаливые бальные комнаты, мраморные колонны поднимались к богато украшенным потолкам, где пухлые херувимы, играя, бесстыдно гонялись друг за дружкой; потайные лестницы, затянутые паутиной; чердаки, бездыханные в своём богатстве ждущих теней; чопорные и безжизненные бунгало размером с обувную коробку; ужасные дома в изогнутых кандалах рифлёного железа, окрашенные в тёмно-коричневый цвет. Когда в очередном уголоке открывался запущенный затопленный водой сад, множество отголосков шептали невидимым присутствием бранящейся тёти Пэйшнс - «Самая неподходящая собственность, дорогая» - и весёлым бормотанием брата Джеральда - «Посмотри, чудесно послужит прудом для бегемотов». А тем временем запас подходящих домов тревожно сузился, вынуждая меня рассматривать практические вопросы.
Я не знаю, что я хотела, но в один непредсказуемый момент вдруг узнала, притом невероятно близко от дома. Конечно, я видела это здание раньше, но никогда не «ощущала» его присутствия, и даже не замечала, кто живёт за ярдами мрачных занавесок каштанового цвета. Сейчас табличка «Продаётся» изменила всё, думала я в восторге, остановившись с сияющими глазами и обдумывая свой выбор на этой спокойной широкой улице с большими старинными домами эдвардианской эпохи (к слову, на нашей собственной улице).
Объект моего внимания большой удобный квадратный дом основательно стоял на трёх этажах. Широкие ниши - глубокие выступы комнат с окнами - разбивали твёрдость толстых стен спереди, а между ними, маленькие куполообразные окошки с ярким цветным стеклом добавляли необычный причудливый оттенок этой немного тусклой палитре тёмно-зелёного цвета снаружи. Высоко между рядами дымовых труб, я с удовлетворением отметила привлекательные окна мансарды. Большая веранда укрывала входную дверь, каменный гараж сужал вход в сад за домом: участку неподрезанных деревьев и заросшего газона, окружённого высокой стеной, прочным забором и густой изгородью из бирючины. Запущенная часть сада – но для меня в это мгновение это был рай.
Передняя дверь открылась по моему нетерпеливому желанию еще до того, как я дошла до неё и буравя меня проницательным взглядом постоянно укрытых в складках цвета шпатлёвки, как будто они провели всю жизнь под жарким солнцем, стояла женщина обильных пропорций и преклонного возраста. Необъятная, ужасно пожелтевшая, белая блузка, украшенная подтёками от еды потёртая юбка с разошедшимися швами передавались из поколения в поколение. Две одинокие стеклянные пуговицы на блузке с отколотыми краями, словно у прозрачного бриллианта, державшихся на одной ниточке, доблестно, но малоэффективно прикрывали колыхающуюся грудь, которая грозила вырваться наружу сквозь оскалившиеся прорехи запачканной шерстяной и батистовой подкладки: простоватые изобретения боролись за первое место на пути к свободе. По контрасту со всем остальным в ней, волосы блестели словно нимб. Заплетённые в толстую белую косу и несколько раз аккуратно обвивавшие ее голову они были подколоты шпильками, чтобы добиться неподвижности. Было похоже на то, что она надела серебряную корону.
Я стояла изумленная и пораженная плохо сочетавшимся внешним видом. Я чувствовала резкость за мягкими гигантскими формами, в то время как мои любопытные глаза мельком глянули на нее и осмотрели холл. Несмотря на унылую отделку поблекший бежевый в крапинку холл был большим и предоставлял много возможностей. Длинные окна с цветными стеклами, открывавшиеся в сторону веранды, отражали оттенки ярких цветов. Центральная люстра оказалась мрачным приспособлением, покрытым коричневым бумажным абажуром – любительская самодельная мешанина, при том небрежно склеенная.
Возможно, в другое время, мое первое впечатление от неряшливого интерьера и брюзгливой безызвестной старухи безоговорочно оттолкнуло бы меня. Но сейчас, так как я чувствовала себя чрезвычайно уверенной в своем выборе, ничто не могло помешать моей задаче, пока меня преследовали по пятам, будто в экспедиции Кука. К этому времени миссис О’Грэйди стала по-человечески болтливой, пересыпала свои речи о продаже другими неуместными репликами с упорной настойчивой игривостью пожилой суки, оставившей позади лучшие годы. Она делала акцент на красотах дома, постоянно повторяя фразу «недавно покрашенные», что было явной ложью, так как бросалось в глаза, что только по самым заметным деревянным частям прошлись кисточкой. Она ловко поторапливала меня от одного клочка свежей краски к другому, надеясь обмануть, при этом продолжая свои истории о жизни в Китае – о годах, занятых спасением душ в Миссии, вместе с требовавшим заботы больным мужем. А мои пытливые глаза в это время, ничего не пропуская, не заметили ни одной личной вещи на память о стране, которой она посвятила свои лучшие годы.
Широкая лестница, плавно поворачивая в двух местах, вела на просторную площадку, с которой просматривалась большая часть холла. На этой площадке было длинное окно с непрозрачным темно-изумрудным стеклом. Я представила ее балконом для музыкантов. Комнаты широко раскинулись по всей площади. Ничто не могло испортить эту просторную площадку, думала я, даже этот ужасный запах подгоревшего тушеного мяса с овощами, которое булькало на плите. На верхней площадке лестницы я повернула и с удовольствием обнаружила еще одну вместительную площадку с большими и хорошо спланированными комнатами, в том числе огромную ванную комнату с литым железным монстром в виде ванны на изогнутых ножках, заполненной посудой. Узкая лестница вела на длинный белый чердак со скошенными потолками и мансардными окнами. Под нами простирался сад, тонувший в сплетении зеленых кустов и высоких деревьев. Этот вид сменялся протянувшимися крышами и туманными лугами, которые возвышались вдали на холмах. Их очертания делались размытыми в неярком свете окончания еще одного прошедшего дня.
Когда я уходила, сумерки сгустились. Длинные тени молча пролегли через дорогу в неровном мерцании света. Мамин пес Саймон стремглав бежал вдоль дороги, ожесточенно преследуя лохматую кошку под одобрительные возгласы нашей старой ирландской соседки мисс Брэйди, которая ненавидела котов даже больше чем собак.
Я понимала, что схватка предстоит и в законных торгах за дом – мой дом – завтра, и, возможно, послезавтра…
 
2503. Валацуга
Беларусь


Tue 29.Nov.2011 02:22:00
Глава 2
Миссис О’Грэйди, как я и думала, судя по ее хитрому лицу, оказалась крепким старым орешком. Ее годы в Миссии в Китае, когда она служила Всевышнему, не добавили заботливости или благородства ее характеру. Она была ловкая как галка, нагло обманывая, торгуясь, как восточный купец на базаре, усевшийся на корточках в своих источенных червяком владениях. Она оттягивала конечную покупку как могла, пытаясь запутать ход канцелярских формальностей и выгадать еще несколько монеток. Прирожденная Шейлок [2], она горячо требовала справедливую цену за то, что она называла «почти новые приборы» - несколько карнизов от штор, зеленые и изогнутые от времени, которые висели наверху лишь по милости нескольких ржавых болтов. Я понятия не имела, сколько волокиты будет при покупке дома, и какая жадная и алчная эта женщина. Выше моего понимания было то, как можно спорить и торговаться из-за устаревших карнизов, годных только на лом, или ночью красться и вырывать множество растений, оставив предательский след свежевскопанной земли в саду.
Из сада пропал розовый куст, затем еще один, пока скучный вздор покупки дома не завершился. Я подписывала документ за документом неизмеримой длины, а мои деньги – наследство от отца – так и таяли. Я начала сомневаться в мудрости моего выбора, но поворачивать назад было поздно.
Это важное решение купить дом совпало с приездом тети Пэйшнс, который я сейчас расценивала как хороший знак, ибо становилось ясно, где при необходимости занять денег. Я встретила ее с распростертыми объятиями, пока мои родственники спасались бегством.
Тетушка Пэйшнс прибыла со всей пышностью достойной визита мэра, с королевской осанкой, сидя за рулем отполированного «Бентли», без шофера, чтобы никто не отправил ее раньше времени на тот свет! Мне хватило одного взгляда, чтобы понять всё о предпринятых ею обычных мерах предосторожности: дорожные пледы и грелки, дождевик на полной корзине для пикника и аптечка первой медицинской помощи, втиснутые в стратегически хитрые места – при необходимости все было готово. Японский зонтик от солнца грозил пробить себе дорогу через заднее стекло и звучный голос доносился с глубин заднего сиденья.
После минутной схватки с дверями она элегантно вышла, с улыбкой вылезая из-за руля. Ее карие глаза сверкали, щеки были как розовый бархат. Золотисто-коричневый велюровый берет плотно покрывал ее аккуратно завитые волосы, а приталенное дорожное пальто в крапинку с одной пуговицей плотно облегало ее живот. Мех нездоровой лисицы свисал с ее шеи будто в агонии. С глубин заднего сидения, побеспокоенные в своем сне, последовала обычная тетушкина свита: тявкающие бедлингтоны и Пуси, сиамский кот.
Переполненная чувствами по случаю по случаю нашего воссоединения, тетя направила нас к дому при помощи японского зонта. Шлейф дорогих духов перебил все запахи животных, и мы направились в гостиную среди снующих под ногами животных.
Еле сдерживая мои проклятия из-за неудобства от такого количества животных кругом, я поспешно закрыла подальше маминого пса Саймона, угрожающе зарычавшего при виде блестящего пузатого сиамца, который направлялся к его стулу. Я согнала мармозетку Джеральда по имени Павло на карниз для штор, где она пронзительно кричала ругательства из-за вторжения и быстро бросала кухонного полотенца, а затем капитулировала после того как получила мучных червей в банке из-под печенья.
Это расстроило бы кого угодно. Я удобно устроила свою тетю среди множества запахов. Чувствуя, что сейчас место действия безмолвно, я извинилась за временное отсутствие всей семьи и рассказала в мельчайших подробностях историю своих собственных дел, изобразив непреклонную миссис О’Грэйди и, как мне казалось, ее бессмысленные и хитрые уловки. С жаром расписывая дом, я подвела тетю Пэйшнс к дверям и показала свою скорую покупку, а также возможности дома с деловой точки зрения.
Тетя Пэйшнс слушала мою историю то с возгласами испуга, ужаса и негодования, то хвалы, когда, по ее мнению, я проявляла чуточку делового чутья и выигрывала. Я была довольна ее сосредоточенным вниманием и интересом к моим делам, и поэтому продолжала высказывать подробности с огромным энтузиазмом.
- И чтобы вы думали! Она хочет заставить меня купить кучу хлама! – пожаловалась я, исчерпав другие более важные темы.
- Нехорошая старуха! – тетя в негодовании постукивала по ручке кресла. – Явно неверующая, - добавила она.
- Нет, верующая, - возразила я. – Миссионерка из Китая.
- Никогда не доверяй таким, дорогая, - тетя презрительно фыркнула. – Что тебе нужно, Марго, - это выработать умение разбираться в людях, научиться отделять зерна от плевел, грубых от спокойных.
- А еще она выкапывает растения и уносит их, - перебила я жалобно, вдруг вспомнив пропавшие кусты роз и, очень ободренная волнением, с которым были встречены мои слова, я не могла противиться дальнейшему соблазну подлить еще масла в уже накаленную атмосферу.
- Чего же ждать дальше! С ней нужно разобраться! – комментарии шокированной тети еще раз заполнили гостиную.
- Поэтому я сказала, что встречусь с адвокатом по этому поводу, - добавила я тоном, предполагающим, что я походила козырем.
- Молодец, дорогая. Ты правильно сказала, - затем тетя Пэйшнс встала. – Мы пойдем и поставим эту женщину на место, - театрально объявила она.
Напуганная внезапным поворотом событий, я очень пыталась разубедить ее, но она решила твердо. Схватив пальто, она впопыхах накинула его, быстро посадила на место берет, повесила нездоровую лису на плечи, затем, твердо взяв меня за руку, силой повела меня на бой.
Мы медленно, но верно спускались по дороге. Я в страхе следовала за тетей – дело приняло неожиданный поворот. Я боялась сцены, которая скоро произойдет: тетя Пэйшнс с манерами леди разбивает врага. Мне стало немного жаль миссис О’Грэйди и я надеялась, что ее не окажется дома. Напрасно пыталась я оттянуть ужасное мгновение, дружелюбно поздоровавшись с пожилым, полным, похожим на малиновку джентльменом со щеками как только что вымытый фарфор и пугающими передними зубами, который с интересом наблюдал, как его собака собиралась оставить подношение на нашей лужайке перед домом. Он был у нас за чаем несколько раз и мы убеждали маму, повторяя слухи о его несметном богатстве, посмотреть на него благосклонно и пополнить семейный бюджет (сейчас значительно пошатнувшийся после нашего пребывания на острове Корфу) [3] с дополнительным удовольствием супружеского блаженства.
Мы пытались перехитрить похожего на голубя владельца дома, бдительно охранявшего мистера Битла, пока он пытался привлечь мамино внимание.
Мама же чопорно сказала, что она слишком стара для таких вещей и в любом случае не справится с глупым старым дураком. Сейчас я тепло приветствовала мистера Битла. Пришедший в восторг от приветствия, он блеснул глазами и с удовольствием ответил, извиняясь за свою собаку, упомянув о погоде и нежно спросив о мамином здоровье, но в тоже время с увлечением вероломно глазел на мою тетю, соглашаясь на возможный второй сорт. Но тетя Пэйшнс, будто на паломничестве, целеустремленно спешила к близкой цели, оставив его с азартным блеском в глазах с сожалением глядеть вслед ей.
Миссис О’Грэйди встретила нас в отвратительном цветастом платье, на котором красновато-коричневые розы свирепо смотрели на желтые маргаритки, в то время как синие банты пробивали себе дорогу между кричащими цветами. Я содрогнулась от сочетания и дрожала в ожидании последствий от моих преувеличений. Моя тетя, конечно же, была хозяином положения. Ее быстрый ум незамедлительно осознал слабости своего противника. Ее превосходные, в свое время, знания судопроизводства (с которыми шутки были плохи), были в этот день остры, как только что заточенный стилет, когда она сыпала сложным адвокатским жаргоном, игнорируя аргументы и полностью лишив своего противника попытки оправдать себя. Миссис О’Грэйди неуверенно пошатывалась, как бык, оправляющийся на мгновение перед последним выпадом матадора. Я была под впечатлением от женского мозга, который мог освоить такую специальную терминологию.
Тетя Пэйшнс, сыграв свою роль, была сейчас удовлетворена, взглянув мельком напоследок, с сожалением произнесла: «Я всегда говорила – порода себя покажет».
Затем тетя Пэйшнс благосклонно обернулась – теперь сама доброта – для искренней беседы с мистером Битлом, а я застенчиво следовала за ней.
- Как вы правы, дорогая мадам, - согласился мистер Битл. - Самая нехристианская, невоспитанная женщина.
Я не могла не улыбнуться.
- Совершенно, - согласилась моя тетя, потеплев к коротконогой и бочкообразной фигуре.
Я оглянулась кругом – миссис О’Грэйди испарилась и я стояла, разрываясь между глупым смехом и подлинным ужасом от разоблачения нашего приятеля, за которого я несла ответственность. Это, решила я, был подходящий момент, чтобы сменить тему.
- Мама спрашивала о вас сегодня, - сказала я хитро. – Как она волновалась о вас! Говорила, что не видела вас несколько дней. Думаю, она хотела, чтобы вы пришли к чаю.
- Действительно? – мистер Битл сразу же заметно заволновался. Он бросил на свою возможную новую любовь извиняющийся взгляд. – Должен бежать – лучшие брюки в химчистке… Дорогая миссис Даррелл… Так приятно…
- Старый глупый дурак, - сказала моя тетя уходящей спине так же, как говорила мама.
Я обезоруживающе улыбнулась тете, полностью с ней согласная.
Когда мы успешно отделались от миссис О’Грэйди и мистера Битла, мы опять начали действовать, чтобы решить мои проблемы. Огонь хорошо и по-настоящему разгорелся.
Некоторое время спустя, добившись нашей цели, мы вернулись домой. Моя тетя все еще тараторила:
- Сейчас, дорогая, уладив это маленькое недоразумение с растениями с агентом по продаже, - добавила она снисходительно, - я должна сказать тебе еще что-то…
Увидев, что тетя, как мне показалось, волшебным взмахом руки уладила мои юридические проблемы, я терпеливо слушала все, чтобы она мне не говорила.
- Домом нужно управлять почтительно и по-деловому. Не должно быть никаких глупостей.
- Глупостей? – спросила я удивленно.
То, что было глупостью для моей тети, обычно не являлось таковым для меня.
- Каких именно глупостей? – поинтересовалась я сладким голоском.
- Глупостей, дорогая. Траты денег, расточительства, излишеств и подобных вещей. Ты знаешь, в тебе есть некоторая безответственность, а иногда неудержимая веселость, которую я не совсем одобряю. Как я говорила ранее, домом нужно управлять полностью по-деловому и респектабельно. И помни, ты должна относиться к своим постояльцам как к платящим гостям. «Жильцы» - это так вульгарно. И все же постарайся и заполучи респектабельных гостей – воспитанных людей, которые платят квартплату. Никаких миссионеров, конечно! – сказала она многозначительно. Ее вера в хорошее воспитание была непоколебима.
- Конечно, тетя, именно о таких людях думала и я тоже, - лицемерно согласилась я. Конечно же, я лгала.
В моём понимании понятие приятные съемщики квартир никак не вязались со скучными индивидуалами, религиозными чудаками и старыми девами, пропахшими нафталином или, еще хуже, эвкалиптом.
- Очень трудно поверить, что этой семье присуща деловая хватка, пожаловалась она. – А после безрассудного риска твоего брата Лесли и твоего желания стать свободной – ну вообще. Боюсь, что воспоминания об утонувшей рыбацкой лодке Лесли и моих супружеских историях всегда будут горькими.
Яркий огонь сейчас пылал в камине, и мама сидела во главе стола, накрытого к традиционному чаю с горкой дымящихся горячих лепешек и подносом, уставленным ее лучшим фарфором. Собаки, по возвращению своей хозяйки, устремились к ней, радостно лая, а Пусси ждала, когда ей разрешат прогуляться.
Тетя Пэйшнс громко поцеловала каждого, задала сотню вопросов, распекала, хвалила, дала много хороших советов, выпила много чая, затем вдруг решила, что ей неминуемо грозит приступ болезни печени и что поездка в темное время суток подвергло бы угрозе ее здоровье. Тогда она собрала свой выводок и уехала.
- Ну, вот и все, - сказала я, облегченно вздыхая, в то время как большая машина, набирая скорость, исчезла из виду. Я была очень довольна конечным поворотом событий.
После массового отъезда из особняка О’Грэйди № 51, дом, затихший и погруженный в пустоту, стал моим постоянным компаньоном в следующие дни, а мое страстное желание подготовить его и устроить жильцов только крепло.
В тайные мгновения тревоги я глядела на Англию с опасением. После постоянных путешествий за границей, я боялась, что встречусь с постоянной провинциальной скукой. В эти мгновения я терялась в догадках, станем ли мы с соседями друзьями или врагами из-за простой несовместимости наших характеров. Нас собралась разношерстная компания: суетливая и шумная мисс Брэйди, высохшая как черепаха, но зато с орлиным зрением; громогласная миссис Бригз с добрым сердцем, неисправимо любознательная со своим: «Не хочу показаться любопытной, заметьте, но…», бойкий мистер Битл, готовый галантно раскланяться при виде новой возлюбленной. Страдающая болезнью печени, леди Бут в горах меха, ежедневно проходила мимо, и тащила постоянно тявкающего терьера, из-за которого, я слышала, мисс Брэйди, у которой сдали нервы, грозилась покончить с ним уже не один раз. Способы расправы обсуждались публично: - Копченая селедка, начиненная мышьяком, - предложила гордая владелица пуделя, которая разрешала своей собственной собаке ходить в кусты в садах других людей, по крайней мере, два раза в день. Мисс Брэйди сказала, что этот метод подходит для котов – когда ничего уже не помогает. Тема была исчерпана. Затем были еще лорд и леди Бут, держащаяся в стороне пара, которая редко улыбалась, и чье приближение стопроцентно разгоняло любую сплетничающую компанию. В первый день настоящего владения я перешла дорогу к моему новому дому, пытаясь выглядеть неприметно, но этому не суждено было сбыться.
- Вижу, что ты занята, - у своей калитки стояла миссис Бригз. – И вижу, что не с пустыми руками, - добавила она бодро. Она напомнила мне, что куст хризантем вот-вот развалится, если его не подвязать. «Это все новая прическа виновата», - подумала я, теребя вьющиеся пряди.
- Я не сомневаюсь, что вы заплатила кругленькую сумму за этот дом.
- Да, - согласилась я неохотно, еще раз пытаясь спастись бегством.
- Конечно, цены на недвижимость сегодня укладывают на лопатки, пустят кого угодно по миру, - смотрела она с сочувствующей улыбкой. – Ты знаешь, женщина, которой принадлежал дом, одна из этих миссионеров, - ну и ужасная она была – Я и не удивляюсь – после жизни в этих заграницах. Это портит здоровье, я всегда говорила…
Я вежливо согласилась.
- Конечно, нужно много служанок в таком доме, - размышляла она, с почтением глядя на дом. – У вас же не будет служанок, не правда ли?
- Нет, - ответила я, гадая, не собиралась ли она предложить мне свои услуги и, если так, то как мне от них отказаться.
- У тебя доброе сердце, несмотря на все твои вздорные разговоры, говорю я своему мужу.
- Правда, - промолвила я, чувствуя себя получше.
И так мы болтали. Проходящего мистера Битла охарактеризовали в нескольких словах:
- Ну, ты понимаешь, какие эти мужчины! У них только секс на уме – никогда им не поздно – Отвратительно, так я скажу!
- Да, - согласилась я.
- Конечно, хватает здесь и снобов, знаешь ли! – в голосе слышалось презрение и классовые различия показали свою ужасную голову: я с нетерпением искала предлога удалиться.
- Конечно, твои дела идут похуже, не так ли? Мы с мисс Брэйди вдвоем так думаем!
Так как я переезжаю совсем близко, я считала неизбежным, что некоторые мои дела будут известны. У меня не было времени найти ответ на ее последнее замечание, однако, потому что она, как ищейка, опять взяла след.
- У вас раньше были служанки и серебро и тому подобное. А сейчас среди твоих вещей не видно много серебра.
Наглый осмотр моих вещей просто показал ее презрительное отношение, прятавшееся за сочувствием.
Я согласилась, позабавившись этим образцом дворовых разговоров, неотъемлемой частью каждой улицы в пригороде, смесью чистосердечного добродушия и непобедимых сплетен.
- Но мне действительно пора идти, нужно сделать много работы, - объяснила я, ища оправдание своему уходу.
- Конечно, конечно, бедняжка. Я сочувствую тебе. - Она покачала головой, все еще не желая меня покидать. – У тебя ведь двое детей? – осведомилась она, колеблясь, но любопытство взяло верх снова.
- Да. Они на каникулах со своим отцом – таким хорошим человеком. Разве мама вам не сказала?
- О-о-о, - последовала долгая пауза, пока она переваривала эту новость. – Ну, тогда, - сказала она, легко закрыв тему, - пока все, - и, довольная, заторопилась прочь, без сомнения, горя желанием обсудить эту интересную новость с каждым встречным – поперечным.
Первым делом по приходу в новый дом надо было достать со стула и разобрать сальный протертый бумажный абажур, висящий в паутине и засиженный мухами. Затем, просто прогуливаясь по пустому дому, наполненному запахами миссис О’Грэйди, я начала планировать, широко распахнув окна, впуская чистый свежий воздух, чтобы он свободно гулял по большим комнатам. В это время в темных уголках и буфетах, где еще затаились тени миссис О’Грэйди, я зажгла серные свечи, пока запах не выветрился полностью и я чуть не вынуждена была сдаться в моей рьяной борьбе против тошнотворного запаха тушеной рыбы и натираний, прежде чем признала, что со всеми остатками О’Грэйдизма сейчас точно хорошо и по-настоящему покончено.
Неминуемому второму визиту тети помешала эпидемия гриппа. Однако тетя, которую не так просто напугать, морально была все еще со мной. Пользуясь только почтовыми услугами («почта намного экономнее, чем телефон, дорогая»), я прилежно снабжала ее новостями, а она в свою очередь, засыпала меня строгими предупреждениями и заверениями, что она поспешит к нам, как только Пусси достаточно оправиться, чтобы перенести путешествие.
Семье напротив - в доме № 52 - было очень интересно знать, что происходит в доме № 51, и они ежедневно звонили, не в силах совладать с искушением дать свои полезные советы. Мама, сохранявшая двойственное отношение и неуверенная, что я в безопасности в моем новом убежище, была рядом и изящно заваривала нескончаемые чашки чая для различных рабочих, проживающих здесь же по месту работы, и тщательно расспрашивала их о безопасности электричества и газа, разыскивала в темных углах запасные выходы, находила их, и звала меня и подробно объясняла, что грозит, если, не знать местонахождения всех этих жизненноважных пунктов в непредвиденном случае. Она простаивала часами на кухне, чтобы убедиться, что ее горячо любимые внуки, Джерри и Николас, вернувшиеся с затянувшихся каникул у их преданного отца, не умирают с голода в моих руках и стряпала особые блюда с энтузиазмом знахарки. Дети пребывали вне себя от радости после встречи с бабушкой и твердо знали, что любой каприз тут же исполниться и вовсю пользовались ситуацией.
По пятам за мамой пришли мои братья, кипящие энергией, переполненные чувством ответственности за мое благополучие. Лоренс предлагал неэкономичную сигнализацию от воров, вращающиеся ванны и то, чтобы стены туалета были увешаны книжными полками и спрятанным радиоприемником, сообщающим, что вы находитесь в единственном месте дома любой семьи, где можно побыть совершенно одному. Лесли, восхищенный, что мой проект начал воплощаться, строил планы о неэкономичных бассейнах, тире и о баре по особому проекту.
Пришла открытка от брата Джеральда, в которой говорилось, что он слышал о моих хитрых методах пополнения семейного бюджета и был рад новостям. Я прочитала краткое сообщение с огромным недоверием и без энтузиазма: Джеральду придется осознать, что я приехала в цивилизованный район, в котором не будет никаких животных или их экскрементов, которые загрязняют дом, какими бы милыми или маленькими эти зверюшки не казались бы не были (как же я ошибалась).
Сейчас мой дом находился в атмосфере лихорадочной активности. Я усердно работала: мешала, заново прикладывала свою руку к украшению, с удовольствием наносила краску и темперу, усовершенствуя искусство работы на головокружительной высоте, с одинаковой легкостью принимаясь за перестановку мебели или ежедневные обязанности домохозяйки. Дети, взволнованные и шумные после своего возвращения, воспринимали этот переезд с ликованием. Они с увлеченным интересом следовали по пятам за изнуренным газовиком, выпрашивали остатки досок у плотника, обычно спокойного человека, но сейчас доведенного до белого каления и ждали его падения со смертельным исходом, всячески способствуя фатальной ошибке, и наслаждались возможностью позвонить в неотложку или вызвать волнение у пожарной команды. Свободные, со вздернутыми носами, с взъерошенными волосами, они бодро ждали бедствия.
Самым замечательным развлечением был Чарли Хардкасл, водопроводчик. Хитрый старый мошенник, от которого несло стойким пивным перегаром, счастливо смущался от неодобрительных взглядов и взирал на мир вокруг него добрыми моргающими глазами. Изношенная полотняная кепка, посаженная под самым невообразимым углом, обычно покрывала его яйцевидную макушку, где несколько скромных седых волос как свежий кресс-салат, пустили свои ростки. С его верхней губы свисали выкрашенные дешевым табаком серые усы, напоминающие растрепанную малярную кисть. Его широкая улыбка обнажала два оставшихся бесцветных зуба в пустых деснах.
Утром Чарли неизменно опаздывал. После обеда он опаздывал всегда: слегка навеселе, шел немного неуверенной походкой, когда звонко хлопал по бедру, насвистывая веселую песенку – стареющий Дон Жуан очень хотел обратить на себя внимание. Его гнусавая песня с заметным дорсетширским акцентом тонула в раскатах его собственного по детски безудержного смеха. Я совсем не могла его контролировать. На самом деле после первой попытки я уж больше и не пыталась. Ему нравился весь этот фарс, он расхаживал бесстрашно с важным видом, шатаясь, как настоящий экстраверт. Понимая его жажду, я иногда припрятывала для него бутылочку пива в проветриваемом буфете, куда он ходил на поиски, как ребенок, и как ребенок радовался своей находке. Позже у меня появились основания сомневаться в мудрости моей помощи и содействия Чарли на пути наслаждений – но это было позже.
Однажды утром, как раз когда мы с Чарли, который был слегка под градусом, разбирались с засорившейся главной канализационной трубой, с любопытством углубив свои головы в темные пахнущие отходы, где что-то похожее на игрушечную машинку слабо блестело вдали и никак не попадалось нам в руки, нас довело до безумия мурлыканье дорого двигателя и роскошного вида машина подкатила к остановке у ворот. Мы с Чарли вместе выпрямились, чтобы посмотреть, кто бы это мог приехать, мои же догадки немедленно свелись к тете.
- Деньги, - презрительно проворчал Чарли, заметив блестящий хромированный бампер и смачно сплюнул в широкую трубу с особыми церемониями. Я бросила вантуз, который Чарли представил мне как неотъемлемую часть моих инструментов в будущем. После утра, проведенного за исследованием глубин канализации, я едва ли готова была принять посетителя, особенно такого приятного человека с телосложением как у молодого леопарда, который небрежно болтал серой шляпой в утонченных пальцах, где сверкало тяжелое кольцо.
- Генерал – майор Даррелл дома? – он эффектно растягивал слова, покидая свою машину и оценивал меня слишком опытным взглядом. Я быстрым маневром вернула Чарли к трубе и пошла вперед, чтобы присоединиться к посетителю.
- Насколько мне известно, он давно умер, - ответила я прохладно и немного недружелюбно, питая отвращение к его манерам.
Он смеялся долго и громко, будто я выдала очень смешную шутку Однако я не шутила. Единственная армейская знаменитость, о которой я знала в нашей семье, была мертва - брат моего отца: белокурый, коренастый мужчина среднего роста с добрыми голубыми глазами и закрученными усами. Вообще-то, только на днях разбирая старый ящик из под чая давно забытых реликвий, я вырыла большую фотографию, где он был в униформе с портупеей Sam Browne и грудью, увешанной медалями. Его ужасные фамильные черные часы с мраморными колоннами, блестящие на камине, отбивали неверное время через равные промежутки, а немного ниже уродливого циферблата маленькая серебряная надпись удостоверяла торжественный факт. Мама отказалась позволить им уйти из семьи по сентиментальным причинам.
- Боюсь, вы ошиблись адресом, - предположила я, желая возвратиться к моей канализации, так как подземное громыханье и долгое протяжное «а-а-а» от Чарли подсказывали мне, что победа близка.
- Я прибыл по поводу яхт и лодок. Понимаете ли - суда, которые плавают по доброму старому морю, - объяснил он. - Класс люкс, понимаете? - закончил он игриво.
Вся ситуация вдруг прояснилась - он хотел именно Лесли с его манией составлять каталоги и пользоваться псевдонимом Генерал – Майор. Именно он дал мой адрес. Ну, на этот раз он зашел слишком далеко: он закончит в тюрьме за мошенническое использование чужого имени. «Так ему и надо», - думала я безжалостно.
Тем не менее, бедная мама расстроилась бы, если бы Лесли отправился на скамью подсудимых, хотя Лоренс и Джеральд насладились бы приятным зрелищем и назвали бы его «новым опытом».
Лучше действовать быстро, решила я, пока Лесли не получил по заслугам и нам всем не пришлось искать деньги для залога. Я представила, как мои доходы от сдачи внаём дома таяли на глазах.
- Подагра, - сказала я поспешно и необдуманно. – Боюсь, он страдает и терпит невыносимые муки. Он прикован к постели и его нельзя беспокоить.
- Ужасное зрелище, - посетителю был внушен соответствующий благоговейный страх. – Значит, никакой возможности увидеть его?
- Нет, - ответила я твердо с определенной долей самодовольного удовлетворения. – Совсем никакой, - потому что в это время Лесли вообще-то подрабатывал, доставляя пиво в ящиках для высокой и крепкой Дорис, которая заведовала магазином с лицензией на продажу спиртных напитков на вынос у подножия холма. Он проехал мимо лишь полчаса назад на своем маленьком старом дребезжащем Моррисе, извергающим черный дым в знак протеста против большого груза. Едва ли это было подходящее положение для того, чтобы быть застигнутым врасплох. Так как коротконогая и толстая фигура в грубой мореходной одежде, вступившая в борьбу с деревянными ящиками с пометкой «Крепкое», лежащих на потрепанном кузове автомобиля, и отдаленно не напоминала приглаженного яхтсмена с почтительным титулом генерал-
майора.
Посетитель, выражая глубокие соболезнования, будто Лесли уже был на смертном одре, достал визитку со своего кошелька.
- Возможно, вы могли бы передать ему это? – спросил он почтительно, уже не шутливо, - и он сможет связаться с нами, когда снова будет здоров, тогда мы будем иметь удовольствие встретиться…
Я взяла визитку, обещая доставить ее в целости.
- Генерал вам позвонит, - спокойно сказала я удаляющейся фигуре. – Если выживет, - добавила я сурово.
Затем я поспешила назад, чтобы присоединиться к Чарли в его час триумфа, так как он достал-таки наверх игрушечную машинку и улыбался до ушей. С Лесли можно будет разобраться позже.

[1] - Хоули Харви Криппен, более известен как доктор Криппен -американский врач-гомеопат и дантист, ставший фигурантом одного из самых громких дел об убийстве в криминалистике ХХ века. Стал первым преступником, чьё задержание стало возможным благодаря радиосвязи. В начале XXI века некоторыми исследователями виновность в убийстве собственной жены Криппена оспаривается.
[2] - один из главных персонажей пьесы У. Шекспира «Венецианский купец», еврей-ростовщик. «Олицетворение западной цивилизации - шекспировский ростовщик Шейлок, для которого не существует разницы между фунтом мяса и человеческим сердцем. Поскольку и фунт мяса, и человеческое сердце имеют одинаковый вес, постольку сердце человека такой же товар, как и фунт мяса на рынке», - вот социально-
философское кредо Запада", — указывает д-р филос. наук Лев Криштапович.
[3] - Семья Дарреллов уехала из города Борнмута в 30-ых годах, чтобы насладиться волшебством греческого острова – солнце, теплое море и жизнь в праздном блаженстве оставили свой отпечаток на каждом члене семьи. Привлекательное изложение моего брата Джеральда в книге «Моя семья и другие звери» наверняка соблазнят любого читателя поступить также. – примечание автора.
 
2502. Leo
Moscow


Sat 26.Nov.2011 20:47:11
Вот более новая ссылка - http://files.mail.ru/2V0YZ2
 
2501. Leo
Moscow


Thu 24.Nov.2011 16:35:48
Вот последний вариант книги " Даррелл в России". http://files.mail.ru/6ELTL1
 
2500. Олег
Украина


Wed 23.Nov.2011 21:54:43
Спасибо всем за перевод "Дарреллы в России". Скажите, окончательный вариант уже есть или текст еще дорабатывается? Отдельное спасибо Валацуге за честность и благородство!
 
2499. Анна



Mon 21.Nov.2011 10:00:17
салют! мое тогда тоже удалите, кроме перевода. и это сообщение тоже - а то я одна словоблудством теперь занимаюсь))))) готово еще 2 абзаца. перевод сложный, жуть.
 
2498. Ю



Sat 19.Nov.2011 21:55:38
Ой! уже все в порядке. Наверно из кэша затянул страничку
 
2497. Ю



Sat 19.Nov.2011 21:54:21
Максиму
1. Спасибо
2. Наверно после этой операции страница №126 - не открывается, а 125-я начинается с записи №7
 
2496. Анна



Fri 18.Nov.2011 04:56:41
не собиралась ничего писать, пока не выложу перевод, но напишу, простите: 1 - Марию я в виду не имела. насколько я помню, писало много людей и не знающих английский.
2 - буду рада, если Мария все же проснется. пусть врежет мне мои ошибки по первое число, дело не в самолюбии. она профессионал. и она нужна.
3 - Валацуга, пусть другие не понимают, главное - Вы понимаете, как Вам было сложно
4 - да,это письменный вид. я бы так и заменила, но на горьком опыте решила оставить. 5 - готова еще страница. выложу потом всю главу целиком. 6 - давайте радоваться жизни))))))
 
2495. Анна



Thu 17.Nov.2011 04:19:55
Ю, как - то двусмысленно мое вам предложение прозвучало... извините. я имела в виду вот что - если даррелл в россии были в принципе отдельные рассказы, то здесь связная история. и в связи с несколькими авторами переводов звучать будет странно. вы не бросаетесь обещаниями, и русский язык знаете - ошибок у вас не видела. может, и правда поможете?
 
2494. Валацуга
Беларусь


Wed 16.Nov.2011 19:20:26
Анна
Спасибо, хоть кто-то меня понимает
Да, Вы абсолютно правы по поводу наших затруднений....
 
2493. Анна



Wed 16.Nov.2011 17:48:58
я оставила "письменное олицетворение". было дикое желание заменить более подходящим по смыслу, но оставляю это для вас. 2 - профукал - самое безобидное, что я выбрала. глагол poopoo вообще означает "прокакать" и как я поняла, типа "унизить". еще вариант есть "пропукать". так что извиняйте.
 
2492. Анна



Wed 16.Nov.2011 17:45:05
глава 3
дом можно было считать готовым, и жильцам оставалось только заселиться. Наш дом у дороги был закрыт, напоминание, что моя семья, в порыве, решила разъехаться во всех направлениях – хотя некоторые были не далеко. Я сурово заявила Лесли о его криминальных наклонностях в письменном олицетворении, но он профукал мое предостережение и убедил меня, что я должна быть благодарна за то, что ситуация не так плоха – ибо был Джеральд, о котором мне следовало побеспокоиться – он был одним из тех, кто причиняет самые большие неприятности, и мне пришлось признать, что Лесли прав.
Последним должен был уехать Чарли Хадкасл, сантехник, и когда маленькая, даже скорее унылая фигура собрав средства для своего окончательного отъезда, проквакала: «расставание – такая сладкая печаль», обдав меня на выдохе пивным амбре, я решила провести с ним суровую беседу о сомнительных последствиях принятия алкоголя в рабочее время и о том, что из крана для холодной воды течет горячая и наоборот. Но Чарли был философ. Посмотрев на меня страдальчески, он серьезно ответил: «что будет, то будет, и что будет за жизнь без спиртного?» он вел себя как ребенок – что я могла сказать?
Я оставила краны в память о безумнейшем, но самом милом сантехнике в мире.
Оставив своих детей, которые, к счастью, занялись организацией похорон мертвого воробья, я ушла выполнить последние пункты моего плана – дать объявление о своих комнатах. Заметила мисс Брэйди, которая, как обычно, вела свечную битву против ростков того или иного вида. На самом деле мисс Брэйди проводила большую часть времени в одиночестве, в ожидании, то занимаясь уборкой в предверии гостей, которых никогда не бывало, то галопируя меж границ своей земли, рассыпая перец – дабы предотвратить осквернение принадлежащей ей собственности экскрементами животных.
 
2491. Анна



Wed 16.Nov.2011 17:42:11
всем салют. догадываюсь, в чем затружнения у Валацуги. читать две главы прекратила - текст тяжеловат, читать буду долго. если будут несостыковки в главах, почему бы Ю не взять на себя стилистическую состыквку?
предупреждаю - текст дасть 10 разным людям, получится 10 разных переводов, при переводе вижу аж как мне пишут: здесь надо было перевести так, а здесь так. принимаю только грубые ошибки, в конце концов, если у английского слова в данном тексте подходят несколько переводов, я вольна выбрать свой! выкладываю начало, дабы сразу получить по заслугам, буду рада любым комментам. лучше сразу))))
 
2490. Ю



Wed 16.Nov.2011 14:01:35
Может озвучить здесь в чём суть проблемы?
 
2489. Валацуга
Беларусь


Wed 16.Nov.2011 13:52:55
Прошу прощения - я обязательно выложу переводы первых двух глав и, надеюсь, в самое ближайшее время. Мы пока в тупике по поводу пары мест, но на этой неделе постараемся разрешить эти проблемы.
 
 
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 |